Доренко о нападении на Навального всё правильно сказал ещё на этапе зелёнки в глаз: каждое такое действие — удар по политическому классу в целом.
Акты насилия против заметных (с любым знаком) фигур касаются не только их и их сторонников — они меняют правила игры, затрагивая всех, кто играет на схожем поле.
Именно поэтому такое нельзя спускать с рук.
Исходя из понимания этого принципа, например, мы после убийства журналистов в ЦАР (вовсе не таких "оппозиционных" журналистов, кстати, как несведущим кажется) выписали Пригожина из "русских Роддсов" и записали его в Проклятые Палачи, — и с той поры пинаем день через день.
Из этого же принципа мы исходим, требуя расследовать дело Навального и наказать авторов и исполнителей этого покушения.
Из этого же принципа мы исходим, когда требуем освобождения коллеги-телеграмера Шклярова из застенков сбрендившего Лукашенко (его там мучают: сломали палец, заразили ковидом).
Врубаться за всех, кто "тоже лётчик" — это не некое прекраснодушие. Это рациональное поведение.
Акты насилия против заметных (с любым знаком) фигур касаются не только их и их сторонников — они меняют правила игры, затрагивая всех, кто играет на схожем поле.
Именно поэтому такое нельзя спускать с рук.
Исходя из понимания этого принципа, например, мы после убийства журналистов в ЦАР (вовсе не таких "оппозиционных" журналистов, кстати, как несведущим кажется) выписали Пригожина из "русских Роддсов" и записали его в Проклятые Палачи, — и с той поры пинаем день через день.
Из этого же принципа мы исходим, требуя расследовать дело Навального и наказать авторов и исполнителей этого покушения.
Из этого же принципа мы исходим, когда требуем освобождения коллеги-телеграмера Шклярова из застенков сбрендившего Лукашенко (его там мучают: сломали палец, заразили ковидом).
Врубаться за всех, кто "тоже лётчик" — это не некое прекраснодушие. Это рациональное поведение.