В истории с «Торпедо» не в фокусе внимания остается пока инициатор процесса - судья Максим Перезва, заявивший на фигурантов.
По словам адвоката Добровинского, рефери накатал телегу не сразу, а после второго непристойного предложения. В свое время арбитр Лапочкин, который сейчас брутально комментирует работу коллег, получил 10-летний бан от УЕФА именно за это — за недонесение о попытке влияния на результат (то есть о разговоре с взяткопредлагателями). И с этих позиций образ Перезвы, как пламенного борца с коррупцией, несколько тускнеет.
Глобально же он красавчик. Устоял перед искусом, не предал футбол, а доложил, куда следует. Пусть и не когда следует.
Снизится ли степень доблести, если вдруг выяснится, что действовал судья не в одно лицо, а в смычке с кем-то из интересантов торпедовского фиаско? Сюжет. С другой стороны, интересанты были всегда, таких ситуаций в каждом сезоне вагон. А на амбразуру лег только Перезва. Не исключено, что крепко подстрахованный. И все же храбрый.
В идеальном мире именем Максима назвали бы переулок на подступах к стадиону в Раменском, откуда он родом. А сам случай внесли бы в скрижали, учебники и на доски почета. Может, вскорости так и будет.
Но в реальной жизни еще предстоит понять, сделал ли Перезва хорошо самому себе. Сообщество, в котором инспекторами продолжают работать фигуры, по понятным мотивам выкинутые из судей Николаем Толстых; в котором со времен первого чемпионата СССР 1936 года ни один из тысяч арбитров не был преследуем по закону; в котором судья был и остается румяным, крепким, хорошо одетым, нигде не работающим человеком на приличной машине, - такое сообщество может Перезву не понять. И счесть его угрозой для кормовой базы.
Так это или нет, поймем по скорым назначениям. Логика подсказывает, что столь громкому шагу обязан предшествовать тщательный расчет. Иначе никто, кроме Добровинского, ничего сладкого в итоге не поимеет.
По словам адвоката Добровинского, рефери накатал телегу не сразу, а после второго непристойного предложения. В свое время арбитр Лапочкин, который сейчас брутально комментирует работу коллег, получил 10-летний бан от УЕФА именно за это — за недонесение о попытке влияния на результат (то есть о разговоре с взяткопредлагателями). И с этих позиций образ Перезвы, как пламенного борца с коррупцией, несколько тускнеет.
Глобально же он красавчик. Устоял перед искусом, не предал футбол, а доложил, куда следует. Пусть и не когда следует.
Снизится ли степень доблести, если вдруг выяснится, что действовал судья не в одно лицо, а в смычке с кем-то из интересантов торпедовского фиаско? Сюжет. С другой стороны, интересанты были всегда, таких ситуаций в каждом сезоне вагон. А на амбразуру лег только Перезва. Не исключено, что крепко подстрахованный. И все же храбрый.
В идеальном мире именем Максима назвали бы переулок на подступах к стадиону в Раменском, откуда он родом. А сам случай внесли бы в скрижали, учебники и на доски почета. Может, вскорости так и будет.
Но в реальной жизни еще предстоит понять, сделал ли Перезва хорошо самому себе. Сообщество, в котором инспекторами продолжают работать фигуры, по понятным мотивам выкинутые из судей Николаем Толстых; в котором со времен первого чемпионата СССР 1936 года ни один из тысяч арбитров не был преследуем по закону; в котором судья был и остается румяным, крепким, хорошо одетым, нигде не работающим человеком на приличной машине, - такое сообщество может Перезву не понять. И счесть его угрозой для кормовой базы.
Так это или нет, поймем по скорым назначениям. Логика подсказывает, что столь громкому шагу обязан предшествовать тщательный расчет. Иначе никто, кроме Добровинского, ничего сладкого в итоге не поимеет.