За эти полтора месяца я кое-что поняла о себе и процессах в моей голове, когда все меняется.
Во-первых, когда мне плохо, я не могу говорить. У меня буквально пропадает дар речи, как устной, так и письменной. Я теряю навык вставлять слова в предложения и объяснять, что со мной происходит. Внутри наступает полная одуряющая тишина. Последние годы я лишилась и навыка плакать, чтобы стало полегче. Слезы — естественный сброс кортизола. Это нормально — плакать в подушку, когда не понимаешь, что тебе делать дальше, а тревога шкалит где-то в стратосфере. Но у меня не получается. Головной боли после рыданий из-за того, что сосуды снова перенапрягутся, а нос будет заложен как при хорошем гайморите, я боюсь гораздо больше.
Во-вторых, когда я падаю на дно, мне нужно… кому-то помочь.
В феврале или марте 2022 года я говорила с одним военным психологом (мы все понимаем, о чем). По-армейски жесткий и конкретный мужик, он тогда заявил: когда становится страшно и тревожно, необходимо пойти и помочь кому-то другому. Я кивала, но внутри буквально крыла его матом. Какое помогать, мать твою? А кто поможет мне, если нет вообще никаких сил? Кто? Теперь я понимаю, что он имел ввиду.
Пока я сидела в квартире своей подруги, я разбирала старые вещи и паковала их по коробкам. Ей нужна была помощь с этим. Среди этих вещей были документы ее родителей, которых уже нет на свете, и какие-то остатки шмоток ее бывшего, отличившегося тем, что напал на нее в невменяемом состоянии и чуть не удушил. Ей было страшно сталкиваться со всем этим, ее мрачно триггерило. Меня — нет.
Я вынесла из той комнаты то ли 8, то ли 9 мешков, доверху набитых хламом, который больше не мог радовать, зато был способен устроить моему близкому человеку путешествие на днище ее собственной Марианской впадины. Видели бы вы ее глаза… Она была очень рада. И хотя я, честно говоря, изрядно злоупотребила ее гостеприимством, и к концу месяца мы обе понимали, что нам, двум индивидуалистам и интровертам, становится некомфортно на одной территории, мне становилось легче каждый раз, когда я выносила в коридор очередной мешок и видела ее лицо.
Правда, мне кажется, она меня еще проклянет пару раз, когда будет что-то разыскивать в этих коробках… Но оно того стоило.
Разборы завалов — не панацея. Это только один из вариантов справиться. Вся фишка в том, что нужно занять себя чем-то, что приносит реальный, ощутимый результат. Я видела аккуратно составленные коробки и улыбку моей подруги. Это был итог моей работы. И я понимала: только что было сделано что-то действительно ценное. Я — ценная.
Сама моя подруга терпеть не может разбираться с вещами и вообще делать уборку. Она решает проблему по-другому — начинает шить. Год назад она сшила мне замечательное синее платье. Я ношу его с гордостью и благодарностью. Она видит, насколько мне комфортно в нем, как здорово оно сидит, и радуется. Она получает тот же эффект, что и я, когда помогаю ей с коробками.
Мы просто смотрим друг на друга. Мы понимаем: мы друг для друга очень важные, ценные и близкие люди. Мы испытываем радость и глубокую благодарность.
Дядька военный был прав. Лайфхак с помощью работает. И не только для накопления плюсиков в карме.
А вот просто наведение порядка в собственной квартире может и не сработать. Нет другого, кто будет радоваться результату вместе с тобой. А другой тут очень и очень важен.
Мне хочется еще рассказать вам кое-что про отношения. Не столько мои, сколько — вообще. Но это будет уже в следующем посте.
Во-первых, когда мне плохо, я не могу говорить. У меня буквально пропадает дар речи, как устной, так и письменной. Я теряю навык вставлять слова в предложения и объяснять, что со мной происходит. Внутри наступает полная одуряющая тишина. Последние годы я лишилась и навыка плакать, чтобы стало полегче. Слезы — естественный сброс кортизола. Это нормально — плакать в подушку, когда не понимаешь, что тебе делать дальше, а тревога шкалит где-то в стратосфере. Но у меня не получается. Головной боли после рыданий из-за того, что сосуды снова перенапрягутся, а нос будет заложен как при хорошем гайморите, я боюсь гораздо больше.
Во-вторых, когда я падаю на дно, мне нужно… кому-то помочь.
В феврале или марте 2022 года я говорила с одним военным психологом (мы все понимаем, о чем). По-армейски жесткий и конкретный мужик, он тогда заявил: когда становится страшно и тревожно, необходимо пойти и помочь кому-то другому. Я кивала, но внутри буквально крыла его матом. Какое помогать, мать твою? А кто поможет мне, если нет вообще никаких сил? Кто? Теперь я понимаю, что он имел ввиду.
Пока я сидела в квартире своей подруги, я разбирала старые вещи и паковала их по коробкам. Ей нужна была помощь с этим. Среди этих вещей были документы ее родителей, которых уже нет на свете, и какие-то остатки шмоток ее бывшего, отличившегося тем, что напал на нее в невменяемом состоянии и чуть не удушил. Ей было страшно сталкиваться со всем этим, ее мрачно триггерило. Меня — нет.
Я вынесла из той комнаты то ли 8, то ли 9 мешков, доверху набитых хламом, который больше не мог радовать, зато был способен устроить моему близкому человеку путешествие на днище ее собственной Марианской впадины. Видели бы вы ее глаза… Она была очень рада. И хотя я, честно говоря, изрядно злоупотребила ее гостеприимством, и к концу месяца мы обе понимали, что нам, двум индивидуалистам и интровертам, становится некомфортно на одной территории, мне становилось легче каждый раз, когда я выносила в коридор очередной мешок и видела ее лицо.
Правда, мне кажется, она меня еще проклянет пару раз, когда будет что-то разыскивать в этих коробках… Но оно того стоило.
Разборы завалов — не панацея. Это только один из вариантов справиться. Вся фишка в том, что нужно занять себя чем-то, что приносит реальный, ощутимый результат. Я видела аккуратно составленные коробки и улыбку моей подруги. Это был итог моей работы. И я понимала: только что было сделано что-то действительно ценное. Я — ценная.
Сама моя подруга терпеть не может разбираться с вещами и вообще делать уборку. Она решает проблему по-другому — начинает шить. Год назад она сшила мне замечательное синее платье. Я ношу его с гордостью и благодарностью. Она видит, насколько мне комфортно в нем, как здорово оно сидит, и радуется. Она получает тот же эффект, что и я, когда помогаю ей с коробками.
Мы просто смотрим друг на друга. Мы понимаем: мы друг для друга очень важные, ценные и близкие люди. Мы испытываем радость и глубокую благодарность.
Дядька военный был прав. Лайфхак с помощью работает. И не только для накопления плюсиков в карме.
А вот просто наведение порядка в собственной квартире может и не сработать. Нет другого, кто будет радоваться результату вместе с тобой. А другой тут очень и очень важен.
Мне хочется еще рассказать вам кое-что про отношения. Не столько мои, сколько — вообще. Но это будет уже в следующем посте.