Погружение

В последнее время у меня какой-то удивительный период. Канал растёт, дел и проектов становится всё больше. При этом я вообще ничего для этого специально не делаю. Не занимаюсь продвижением, не покупаю рекламу, не выстраиваю никакую стратегию. Просто делаю то, что мне интересно.

Думаю, меня очень заряжает общение с Реносом. Мы часто разговариваем, сегодня, например, почти час проговорили по WhatsApp обо всём на свете. Он называет меня Wonder Woman. И это особенно забавно, потому что после наших разговоров именно у меня появляется больше сил и смелости для собственных идей.

Меня поражает, как одному человеку удаётся столько всего делать, работать в разных странах, помогать людям и при этом сохранять столько интереса к жизни.

И я вдруг понимаю, почему меня это так цепляет. Я узнаю в нём что-то очень близкое себе. Мне тоже нравится идея большого дела, которое не заканчивается кабинетом, частной практикой, одним городом или одной страной.

Наверное, для меня в этом и есть настоящий смысл обучения. Не только узнать ещё что-то полезное для практики, но и встретить человека, у которого можно взять гораздо больше. Взгляд на мир, способ думать, масштаб и силы двигаться дальше.❤️

А что, если у вас не синдром самозванца?

Что, если действительно пока не хватает опыта❓
Звучит неприятно, я знаю. Особенно сейчас, когда психологам со всех сторон говорят: проявляйся, веди блог, говори увереннее, выступай на конференции, повышай цену. Да чего уж))) Я и сама это говорю и себе, и коллегам.

А если страшно и кажется, что ты недостаточно хороший специалист, ну всё понятно. Синдром самозванца. Но всегда ли?
Синдром самозванца ведь в том и парадоксален, что у человека уже есть реальные основания считать себя профессионалом. Образование, годы практики, личная терапия, супервизии. А внутри всё равно сидит:

«Господи, сейчас все поймут, что я вообще ничего не знаю».

Но бывает ведь, что ты действительно чего-то пока не знаешь. Встречаешься с каким-то случаем и понимаешь: я не очень понимаю, что здесь происходит и что с этим делать. И я вот думаю: а надо ли всякую такую неуверенность преодолевать?

Иногда к ней стоит прислушаться. Возможно, мне правда не хватает опыта. Возможно, здесь нужна супервизия или нужно ещё поучиться.

Психология вообще такая профессия, в которой невозможно однажды доучиться и больше никогда в себе не сомневаться. Для меня двухлетняя базовая программа скорее начало профессионального пути, чем его завершение.

Я сама много учусь до сих пор. И чем больше учусь и работаю, тем меньше у меня ощущения, что однажды можно прийти в какую-то точку и сказать: «Ну всё, теперь я всё знаю». Поэтому прежде чем начинать бороться со своим «самозванцем», я бы спросила себя:

Я уже умею, но мне страшно признать это и занять своё место? Или мне действительно пока не хватает знаний и опыта?

Если первое, с этим можно идти в личную терапию. Если второе, в обучение и супервизию. А иногда, конечно, и туда, и туда)))
Мне самой сейчас гораздо ближе такая позиция: Я знаю, что умею. Знаю, чего пока не умею. И продолжаю учиться.

❓А вы как думаете? Всякую профессиональную неуверенность нужно преодолевать? Или иногда к ней всё-таки стоит прислушаться?

Мы, аналитики, привыкли нырять глубоко. Работать с корнями, с ранними фигурами, с бессознательным. Это наша стихия. Но иногда в этом погружении теряется контакт с поверхностным слоем - с тем, как клиент проживает свой обычный день. И я замечаю, что всё чаще этот слой оказывается частью большого, непростого опыта.

За последние пять лет многие мои клиенты - эмигранты. Это не просто "переезд". Это пересборка всей системы смыслов и ценностей. Ты теряешь язык, привычный уклад, узнаваемые лица. И даже привычная тревога становится другой.

В этой работе я сталкиваюсь с несколькими устойчивыми феноменами: утрата идентичности и размывание "Я"; возвращение ранних травм на новом фоне; нарушение временной перспективы (сложность планировать и верить в будущее); переживание "культурного безденежья", потери узнаваемости, статуса и привычного места в мире. И, конечно, одиночество, даже когда рядом есть близкие.

Как усложняются эти процессы в эмиграции, как меняется сама структура переживания. Исследую эту тему сейчас.

Если вы тоже работаете с эмигрантами - откликнитесь в комментариях. Интересно, что вы замечаете🧡

Этим летом я была в Японии с детьми. И уже после возвращения поняла, что одна тема удивительным образом сопровождала меня в этой поездке- тема материнского.

Перед поездкой я много думала о работах Тошио Каваи и его отца, Хаяо Каваи, первого японского юнгианского аналитика. Хаяо Каваи много писал о материнском принципе в японской культуре. И совершенно неожиданно в самой Японии эта тема стала для меня не столько интеллектуальной, сколько телесной.

В Токио, в музее, было пространство, которое неожиданно напомнило мне материнскую утробу. Мягкий пол, вода, приглушённый свет, ощущение, что пространство не окружает тебя, а как будто принимает внутрь. И именно там я вспомнила Каваи, описывавшего материнский принцип через функцию embracing - охватывания, принятия в себя.

Тогда я ещё не знала, что через несколько дней в Киото мне предстоит буквально пройти через символическую материнскую утробу,и что это переживание окажется совсем другим.

В Киото мы с детьми оказались в храме Киёмидзу-дэра и почти случайно решили пройти Tainai-meguri - это ритуал «прохождения через утробу». Я, если честно, сначала вообще не поняла, на что подписалась. Весело пошла вниз по лестнице вместе с детьми: какое-то очередное японское приключение.

А потом свет исчез. Совсем.

Это не темнота комнаты ночью, когда через несколько минут начинают проступать очертания мебели. Здесь глаза не привыкают. Сколько ни всматривайся, не видно ничего: ни стены, ни детей рядом, даже собственной руки перед лицом.

И самое странное,ты не видишь ни одной ступени, по которой идёшь. Нога каждый раз опускается куда-то в темноту, ещё не зная, где окажется следующая опора. Это почти как идти с закрытыми глазами: внешние ориентиры исчезают, и остаётся только чувствовать себя изнутри:собственное тело, движение, шаг, пространство под ногами. Не видеть, куда идёшь, а ощущать, как идёшь.

И вот тут я остановилась. Мне стало страшно. По-настоящему. Я засомневалась, стоит ли вообще идти дальше, и подумала вернуться. Дети, наоборот, настаивали: «Мама, пойдём!» Наверное, ради них я и не развернулась.

А рядом в этот момент оказался японец. И здесь было что-то очень японское для меня: та деликатная чувствительность к другому, которую я много раз замечала в этой поездке. Он увидел, что я испугалась и не решаюсь идти дальше, что-то спокойно сказал мне, словно подхватил словом. И этого оказалось достаточно.

Я пошла. Какое-то время он был где-то рядом, а потом незаметно исчез в темноте. Я даже не заметила, в какой момент. Дальше я уже шла сама, и довольно быстро страх отступил. Хотя оставалось другое напряжение, одновременно за себя и за детей. Я не видела их и думала, не оступятся ли они, не ударятся ли где-нибудь в этой абсолютной темноте.

Потом лестница закончилась, и начался узкий тёмный коридор. Мы шли по нему почти вслепую, всё дальше внутрь, держась рукой за огромные молитвенные бусины, протянутые вдоль стены. В символике этого ритуала они связаны с образом пуповины. В полной темноте бусины ощущаются единственной нитью, за которую можно держаться. Ты ничего не видишь, не знаешь, что впереди, но можешь нащупывать их рукой и продолжать идти.

И там я подумала: как же это похоже на анализ.

Сначала мы тоже часто идём довольно бодро. Нам интересно узнать себя, понять свои отношения, повторяющиеся истории, сны. А потом в какой-то момент становится темно, внешние ориентиры перестают помогать, и приходится больше прислушиваться к тому, что ощущается изнутри. Не видеть дороги целиком и всё равно делать следующий шаг.

Я много лет в собственном анализе, и, может быть, поэтому меня так удивил этот момент страха. Как будто спустя годы спуска можно приблизиться уже не к очередной истории о матери, не к ещё одному воспоминанию или объяснению, а куда-то внутрь самого материнского, к утробе, к тому месту, где тебя ещё нет отдельно от другого. И туда мне на мгновение оказалось страшно идти.

А потом мы вышли к свету. Того японца я увидела снова только там, когда уже надевала обувь. И только тогда почувствовала: пройти этот путь за тебя никто не может. Но совсем иначе входить в темноту, когда рядом хотя бы на какое-то время появляется тот, кто уже знает, что в ней можно идти.

И, возможно, именно для этого человечеству когда-то понадобились ритуалы. Чтобы дать форму движению через страх.Спуститься в темноту, не знать, что там, продолжать идти. Встретить кого-то по дороге. И однажды снова выйти к свету.

P.s:И знаете, мне очень захотелось однажды вернуться сюда с небольшой группой и пройти этот путь вместе.

Про сообщества психологов
В терапии мы слушаем чужие истории. Держим чужие миры. И часто забываем, что сами-то стоим на одной ноге. Устаём, теряем опору, выгораем -и продолжаем улыбаться клиенту. А особенно тяжело аналитикам. Там ведь вообще нет поверхности - одна глубина. И в этой глубине можно запросто потеряться, если рядом никого нет.

Поэтому я всегда говорю: психологу нужна стая! Настоящая, живая, где можно быть собой, быть любым. Где можно сказать "я ничего не понимаю" - и тебя не сожрут. Где не оценивают, не сравнивают, не подсиживают. А просто смотрят в глаза и отвечают.
Это не супервизия и не терапия.
Это место, где дышишь..

Уже почти год у меня есть Ассоциация. И я собираю ее именно так, честно. У нас нет пустых правил, нет соревнований и стыда. Просто люди, которым важно быть собой. И это, пожалуй, круче любых дипломов.

Мы вместе читаем статьи, углубляемся туда, куда ведет сообщество: проводили этические разборы, взяли очень мудрого психиатра на системные супервизии, ведем честные анти-интервизии про сложности и провалы в практике и так далее

Люблю то, что у меня получается!
И люблю быть аналитиком.
С каждый годом все сильнее!

"Сегодня люди приходят к психотерапевтам с теми же фундаментальными вопросами, с которыми раньше приходили к священникам, раввинам и духовным наставникам. Они приносят в кабинет свои самые глубокие тревоги, вопросы о жизни, утрате, любви и смысле".

"Ритуал — один из самых распространённых способов справляться с тревогой. Чистить зубы, есть в одно и то же время, соблюдать привычный порядок — эти повторяющиеся действия не только организуют жизнь, но и контейнируют тревогу. Поэтому аналитическая сессия сама становится ритуалом. Одно и то же время, одинаковая продолжительность, постоянная рамка, привычный способ встречи и прощания — всё это создаёт пространство, в котором психика постепенно начинает чувствовать безопасность".

"Кабинет аналитика становится контейнером. Как храм способен вместить человеческую тревогу, так и аналитическое пространство становится местом, где самые тяжёлые переживания можно не только принести, но и выдержать".

"Иногда человек ещё не способен прямо встретиться со своей психической реальностью. Если интерпретация окажется слишком прямой, защита лишь усилится. Поэтому глубокие изменения происходят постепенно, бережно и часто — косвенным путём".

М.Шмидт
Из материалов супервизий.


https://t.me/pogrujeniie