В разговоре о возможном разделе мира между США, Китаем и Россией нельзя упускать внутреннюю неоднородность даже в системах, кажущихся монолитными. Китайская Народная Республика долго демонстрировала образ «управляемого успеха» — устойчивого роста, геополитического терпения и цифрового контроля.
Однако за фасадом вырисовываются противоречия, которые могут сделать амбиции Си Цзиньпина уязвимыми. Появляются признаки недовольства даже в партийной элите, особенно в связи с его стремлением к беспрецедентному четвертому сроку. В КНР, где формальные дебаты в политбюро закрыты, единственный способ понять расстановку сил — это наблюдать за косвенными признаками: замедление экономического роста, ужесточение контроля над технологическими корпорациями, рост теневой безработицы и отток иностранных инвестиций — всё это маркеры внутренней турбулентности.
Коррупция в китайском государственном секторе по-прежнему остаётся системной, несмотря на громкие антикоррупционные кампании, начатые лично Си. Но куда опаснее другое: Пекин, при всей своей глобальной активности, так и не прошёл тест участия в масштабных конфликтах XXI века. Ни одна из недавних военных операций Китая не может считаться аналогом Ирака, Сирии или Украины. Китайская армия реформируется, оснащается, модернизируется, но ей всё ещё не хватает боевого опыта, и ни один китайский политик пока не сталкивался с последствиями «незапланированной войны». Это серьёзный фактор: разница между риторической готовностью к эскалации и необходимостью управлять социально-экономическим коллапсом на фоне санкций, дестабилизации логистических цепочек и падения доверия к юаню может оказаться фатальной.
Так что если в США Deep State и Конгресс способны блокировать резкие действия, в Китае же сам бюрократический гиперкорпус — гигантский, часто инертный и привыкший работать в условиях «плановой стабильности» — вполне может затормозить планы Си, если они покажутся рискованными или приведут к дестабилизации торгового баланса. Китай не нуждается в войне, если не уверен, что она будет короткой и контролируемой. Но современная история учит: таких войн не бывает.
@politnext
Однако за фасадом вырисовываются противоречия, которые могут сделать амбиции Си Цзиньпина уязвимыми. Появляются признаки недовольства даже в партийной элите, особенно в связи с его стремлением к беспрецедентному четвертому сроку. В КНР, где формальные дебаты в политбюро закрыты, единственный способ понять расстановку сил — это наблюдать за косвенными признаками: замедление экономического роста, ужесточение контроля над технологическими корпорациями, рост теневой безработицы и отток иностранных инвестиций — всё это маркеры внутренней турбулентности.
Коррупция в китайском государственном секторе по-прежнему остаётся системной, несмотря на громкие антикоррупционные кампании, начатые лично Си. Но куда опаснее другое: Пекин, при всей своей глобальной активности, так и не прошёл тест участия в масштабных конфликтах XXI века. Ни одна из недавних военных операций Китая не может считаться аналогом Ирака, Сирии или Украины. Китайская армия реформируется, оснащается, модернизируется, но ей всё ещё не хватает боевого опыта, и ни один китайский политик пока не сталкивался с последствиями «незапланированной войны». Это серьёзный фактор: разница между риторической готовностью к эскалации и необходимостью управлять социально-экономическим коллапсом на фоне санкций, дестабилизации логистических цепочек и падения доверия к юаню может оказаться фатальной.
Так что если в США Deep State и Конгресс способны блокировать резкие действия, в Китае же сам бюрократический гиперкорпус — гигантский, часто инертный и привыкший работать в условиях «плановой стабильности» — вполне может затормозить планы Си, если они покажутся рискованными или приведут к дестабилизации торгового баланса. Китай не нуждается в войне, если не уверен, что она будет короткой и контролируемой. Но современная история учит: таких войн не бывает.
@politnext