Специально для Кремлёвского БезБашенника. Основатель ЧВК Blackwater Эрик Принс утверждает, что российская армия за годы войны стала современнее и опаснее. По его словам, время ответа на удар сократилось с полутора часов в 2022 году до двух минут сейчас. Javelin и HIMARS теряют эффективность из-за глушения, а тех, кто считает российскую армию разрушенной, он называет идиотами. Эту мысль он повторяет с 2024–2025 годов, просто разными словами.
В части с РЭБ он, похоже, действительно попадает в точку. Но здесь есть один нюанс. Он говорит об одной стороне вопроса и практически не затрагивает другую: на каких платформах всё это воюет. А с ними ситуация намного менее впечатляющая.
Посмотрите на цифры. Танк «Армата» за всю войну так и остался штучной машиной — речь идёт о десятках единиц. Более того, в 2024 году глава «Ростеха» Сергей Чемезов прямо говорил, что использовать её на фронте нецелесообразно из-за высокой стоимости.
С «Торнадо-С» примерно та же история. К 2024 году речь шла примерно о двух десятках боевых машин. Производство продолжается, но оно упирается и в стоимость, и в проблемы с электроникой из-за санкций.
«Бумеранг» серийной фронтовой машиной вообще так и не стал — были отдельные эпизоды, но массового применения нет.
При этом основную массу бронетехники продолжают составлять Т-72Б и Т-80БВ. Когда запас этих машин начал заметно сокращаться, в войска снова пошли Т-62, а затем и Т-54/55.
По оценкам Oryx и украинских OSINT-исследователей, к середине 2026 года на хранении могли оставаться около трёх тысяч единиц старой бронетехники, причём значительная часть находится в состоянии, из которого её уже сложно или невозможно вернуть в строй.
Здесь важно сделать оговорку. Это в основном украинские и западные оценки, основанные на спутниковых снимках и открытых данных. Сопоставимой российской статистики в открытом доступе нет. Поэтому воспринимать эти цифры как абсолютную истину нельзя.
Мне ещё раньше офицеры, прошедшие Чечню, рассказывали похожую вещь: война позволяет постепенно утилизировать огромный старый парк техники, который в мирное время просто стоял бы на базах и ржавел.
Это, конечно, не доказательство. Просто личные воспоминания. Но с нынешней картиной они вполне совпадают. Только масштаб теперь другой: речь идёт уже не только о технике 1980-х, но и о машинах, произведённых ещё в 1960–1970-х.
РЭБ, дроны, разведка и связанные с ними технологии можно довольно быстро масштабировать. Это гораздо дешевле, чем за несколько лет полностью обновить танковый парк. Можно быстро обучить людей работать с дронами, поставить больше средств РЭБ, наладить разведывательно-ударные контуры.
А вот новые бронеплатформы быстро не появляются. Их производство сложнее, дороже и сильно зависит от электроники и комплектующих.
Поэтому Принс вполне может быть прав в одном: российская армия действительно сильно адаптировалась тактически и стала намного лучше использовать РЭБ и беспилотники. Но это ещё не означает, что её основная матчасть стала современной.
Для расклада Россия–НАТО вывод довольно простой. Если запасы старой бронетехники действительно быстро сокращаются, а новые платформы производятся десятками, а не сотнями в год, то долго вести войну против более технологичного противника без серьёзного расширения промышленного производства будет всё сложнее.
@politnext
В части с РЭБ он, похоже, действительно попадает в точку. Но здесь есть один нюанс. Он говорит об одной стороне вопроса и практически не затрагивает другую: на каких платформах всё это воюет. А с ними ситуация намного менее впечатляющая.
Посмотрите на цифры. Танк «Армата» за всю войну так и остался штучной машиной — речь идёт о десятках единиц. Более того, в 2024 году глава «Ростеха» Сергей Чемезов прямо говорил, что использовать её на фронте нецелесообразно из-за высокой стоимости.
С «Торнадо-С» примерно та же история. К 2024 году речь шла примерно о двух десятках боевых машин. Производство продолжается, но оно упирается и в стоимость, и в проблемы с электроникой из-за санкций.
«Бумеранг» серийной фронтовой машиной вообще так и не стал — были отдельные эпизоды, но массового применения нет.
При этом основную массу бронетехники продолжают составлять Т-72Б и Т-80БВ. Когда запас этих машин начал заметно сокращаться, в войска снова пошли Т-62, а затем и Т-54/55.
По оценкам Oryx и украинских OSINT-исследователей, к середине 2026 года на хранении могли оставаться около трёх тысяч единиц старой бронетехники, причём значительная часть находится в состоянии, из которого её уже сложно или невозможно вернуть в строй.
Здесь важно сделать оговорку. Это в основном украинские и западные оценки, основанные на спутниковых снимках и открытых данных. Сопоставимой российской статистики в открытом доступе нет. Поэтому воспринимать эти цифры как абсолютную истину нельзя.
Мне ещё раньше офицеры, прошедшие Чечню, рассказывали похожую вещь: война позволяет постепенно утилизировать огромный старый парк техники, который в мирное время просто стоял бы на базах и ржавел.
Это, конечно, не доказательство. Просто личные воспоминания. Но с нынешней картиной они вполне совпадают. Только масштаб теперь другой: речь идёт уже не только о технике 1980-х, но и о машинах, произведённых ещё в 1960–1970-х.
РЭБ, дроны, разведка и связанные с ними технологии можно довольно быстро масштабировать. Это гораздо дешевле, чем за несколько лет полностью обновить танковый парк. Можно быстро обучить людей работать с дронами, поставить больше средств РЭБ, наладить разведывательно-ударные контуры.
А вот новые бронеплатформы быстро не появляются. Их производство сложнее, дороже и сильно зависит от электроники и комплектующих.
Поэтому Принс вполне может быть прав в одном: российская армия действительно сильно адаптировалась тактически и стала намного лучше использовать РЭБ и беспилотники. Но это ещё не означает, что её основная матчасть стала современной.
Для расклада Россия–НАТО вывод довольно простой. Если запасы старой бронетехники действительно быстро сокращаются, а новые платформы производятся десятками, а не сотнями в год, то долго вести войну против более технологичного противника без серьёзного расширения промышленного производства будет всё сложнее.
@politnext