Администрация Трампа совершила беспрецедентную силовую эскалацию, переписав правила игры. Захват Мадуро и полная блокада — это акт силовой политики для усиления позиций на энергетическом рынке, а не борьба с наркокартелями. Цель озвучена Трампом прямо: «Мы будем управлять страной и ее ресурсами». Сдержанная реакция мира де-факто возвращает Вашингтону карт-бланш на силовую гегемонию, о чём говорят его новые угрозы в адрес Кубы, Мексики, Гренландии. Это не только внешнеполитический шаг, но и укрепление внутренних позиций Трампа, трансформирующегося из политика «громких заявлений» в политика «жёстких действий».

Фактически за ночь США приобрели контроль над 18% мировых запасов нефти. Однако стратегический выигрыш не в мгновенной нефтедобыче, а в давлении на главных конкурентов — Китай и ОПЕК+.

Основные запасы — это тяжёлая нефть пояса Ориноко. Текущее состояние добывающей отрасли (так называемого upstream) в крайне тяжёлом состоянии. По оценкам экспертов, для её восстановления потребуются более 10 лет и 100-200 млрд долларов инвестиций, что делает сценарий быстрого наращивания добычи невозможным. Даже глава ExxonMobil, несмотря на давление Белого дома, публично назвал Венесуэлу «непривлекательной для инвестиций», напомнив о двукратной конфискации активов в прошлом. В ответ Трамп пригрозил оставить «слишком хитрую» компанию в стороне.

Столкнувшись с приближающимся кризисом стагнации сланцевой добычи, который прогнозировали эксперты, США вновь использовали излюбленный инструмент силового протектората, проверенный десятилетиями. Запустив эпоху открытого нефтяного рейдерства, Вашингтон ещё раз продемонстрировал, что международное право отступает перед «правом сильного».