Всегда считал, что последний день лета существует, чтобы оправдывать песню The Last Day of Summer группы The Cure.
И стабильно встречаю 31 августа в каком-то внутреннем кризисе.
За это лето я успел уничтожить свой мозг количеством внешних раздражителей. Поговорил с бывшим президентом Молдавии и человеком, который представлял Арестовича (экстремист и террорист) Владиславу Суркову. Запустил собственный исторический проект. Сказал столько слов: пространных и конкретных по такому количеству поводов, что структуры сознания осыпались окончательно.
"Сергея очень тяжело стало слушать в последнее время"
Потому что необходимость что-то комментировать без конца вынуждает говорить так, как я привык. Университетская выправка: для экономии времени считаешь, что все другие в контексте. А делать мысль употребимее — большая и сложная работа, на которую не остаётся сил.
Но в этом хаосе внешних раздражителей, в этом калейдоскопе информации, людей и впечатлений, скрывается очень неприятное откровение. Никаких основ не осталось. Ничего, за что можно было бы зацепиться окончательно.
В итоге остаётся только истощение. А безопасного пространства для того, чтобы отползти и отдохнуть — не остаётся.
И ты больше не веришь ни в человеческие отношения, ни в профессиональные достижения, ни в возможность развития, ни во что не веришь.
Но ладно, это личное, после личного часто отписываются. Давайте сдобрим текст каким-то размышлением.
Я часто иронично говорю, что моя политическая позиция — антропологический пессимизм.
Вот сын роялистов Алексис де Токвиль относился к демократии боязливо, но вынужден был признать: она неизбежна. А потому выпросил у казны бабла и уплыл в Америку писать свою книжку. Так и называется "Демократия в Америке". Цель — скорректировать ошибки демократии, которые всё равно к нам придут.
Так вот и я уверен, что некоторые процессы в современном обществе не остановить. Они непременно настигнут и ударят по голове. Неоправданный фатализм вопреки индивидуальной воле. Ну тут вопрос веры, уж простите.
Неизбежен цифрой ГУЛАГ, неизбежно повальное морализаторство, неизбежно облегчение связей между людьми при потере ценностной основы, неизбежен побег в легкие развлечения, которые заменяют этический выбор, неизбежно усложнение процессов до такой степени, что демократические процедуры перестанут быть демократическими в своём изначально смысле. Много чего неизбежно.
Но почему мы решили, что антиутопии в духе Хаксли — это обязательно плохо. Ведь всем участникам этой антиутопии в целом было хорошо. Они не мыслили себе ничего другого.
Если ты не знаешь, что может быть по-другому, то какая тебе разница.
Поэтому кампания Камалы Харрис без программы, без содержания, с признанием того, что можно врать и менять позиции, работает. Главное почаще сказать слово joy. Вперёд в муляж радости. Никакой риторики ненависти странного Трампа. Joy, joyful, Тейлор Свифт выступит нам со сцены.
Напоминает "Бесконечную шутку" Уоллеса, где способ порадовать сына-интроверта превратился в совершенный развлекательный продукт. Который заставлял всех посмотревших этот продукт, навсегда замолчать и превратиться в овоща. И даже сын в конце (и начале, там закольцованная структура) перестал говорить, а мог только мычать. Хотя в голове дымились Камю и Кьеркегор.
Ощущение под конец лета такое: что и я не могу ничего сказать, и мне не могут ничего ответить.
"Я жду ответа" — как пелось в другой уже русской песне про окончание сезона.
Не знаю, к чему эта заметка. Возможно, к тому, что 31 августа чувствуется не как old или cold. А как сплошная усталость.
Возможно, к собственной тоске по тому, что я перестал писать стихи.
И стабильно встречаю 31 августа в каком-то внутреннем кризисе.
За это лето я успел уничтожить свой мозг количеством внешних раздражителей. Поговорил с бывшим президентом Молдавии и человеком, который представлял Арестовича (экстремист и террорист) Владиславу Суркову. Запустил собственный исторический проект. Сказал столько слов: пространных и конкретных по такому количеству поводов, что структуры сознания осыпались окончательно.
"Сергея очень тяжело стало слушать в последнее время"
Потому что необходимость что-то комментировать без конца вынуждает говорить так, как я привык. Университетская выправка: для экономии времени считаешь, что все другие в контексте. А делать мысль употребимее — большая и сложная работа, на которую не остаётся сил.
Но в этом хаосе внешних раздражителей, в этом калейдоскопе информации, людей и впечатлений, скрывается очень неприятное откровение. Никаких основ не осталось. Ничего, за что можно было бы зацепиться окончательно.
В итоге остаётся только истощение. А безопасного пространства для того, чтобы отползти и отдохнуть — не остаётся.
И ты больше не веришь ни в человеческие отношения, ни в профессиональные достижения, ни в возможность развития, ни во что не веришь.
Но ладно, это личное, после личного часто отписываются. Давайте сдобрим текст каким-то размышлением.
Я часто иронично говорю, что моя политическая позиция — антропологический пессимизм.
Вот сын роялистов Алексис де Токвиль относился к демократии боязливо, но вынужден был признать: она неизбежна. А потому выпросил у казны бабла и уплыл в Америку писать свою книжку. Так и называется "Демократия в Америке". Цель — скорректировать ошибки демократии, которые всё равно к нам придут.
Так вот и я уверен, что некоторые процессы в современном обществе не остановить. Они непременно настигнут и ударят по голове. Неоправданный фатализм вопреки индивидуальной воле. Ну тут вопрос веры, уж простите.
Неизбежен цифрой ГУЛАГ, неизбежно повальное морализаторство, неизбежно облегчение связей между людьми при потере ценностной основы, неизбежен побег в легкие развлечения, которые заменяют этический выбор, неизбежно усложнение процессов до такой степени, что демократические процедуры перестанут быть демократическими в своём изначально смысле. Много чего неизбежно.
Но почему мы решили, что антиутопии в духе Хаксли — это обязательно плохо. Ведь всем участникам этой антиутопии в целом было хорошо. Они не мыслили себе ничего другого.
Если ты не знаешь, что может быть по-другому, то какая тебе разница.
Поэтому кампания Камалы Харрис без программы, без содержания, с признанием того, что можно врать и менять позиции, работает. Главное почаще сказать слово joy. Вперёд в муляж радости. Никакой риторики ненависти странного Трампа. Joy, joyful, Тейлор Свифт выступит нам со сцены.
Напоминает "Бесконечную шутку" Уоллеса, где способ порадовать сына-интроверта превратился в совершенный развлекательный продукт. Который заставлял всех посмотревших этот продукт, навсегда замолчать и превратиться в овоща. И даже сын в конце (и начале, там закольцованная структура) перестал говорить, а мог только мычать. Хотя в голове дымились Камю и Кьеркегор.
Ощущение под конец лета такое: что и я не могу ничего сказать, и мне не могут ничего ответить.
"Я жду ответа" — как пелось в другой уже русской песне про окончание сезона.
Не знаю, к чему эта заметка. Возможно, к тому, что 31 августа чувствуется не как old или cold. А как сплошная усталость.
Возможно, к собственной тоске по тому, что я перестал писать стихи.