В повестке:
-подписание и утверждение главами государств согласованных еще в сентябре 28 дорожных карт интеграции «Союзного государства» России и Белоруссии, таким образом завершилась трехлетняя работа Минска и Москвы. Помимо самих карт, главы государств также подписали обновленную Военную доктрину и Концепцию миграционной политики.
Подписание состоялось в режиме видеоконференции, а не в доверительной обстановке «тет-а-тет», что может свидетельствовать о том, что обе стороны в действительности не рассматривают данное событие, как историческое.
Так, белорусские наблюдатели склонны считать, что Лукашенко использует тему «Союзного государства» исключительно как инструмент вытягивания дополнительных финансовых ресурсов из России. Лукашенко действительно удалось получить от Кремля «энергетический бонус» в виде создания единого рынка энергоресурсов (Белоруссия получает газ в 7-10 раз дешевле чем европейские партнеры России). В обмен, белорусский президент еще совсем недавно заявлявший, что Белоруссия признает Крым в составе России, только когда «последний российский олигарх» начнет поставлять туда продукцию, теперь жаловался на то, что российский президент его в Крым не пригласил и четко дал понять, что признает Крым российским.
Хоть в целом, дорожные карты интеграции и выглядят для российских наблюдателей скорее, как «набор деклараций о намерениях» с абстрактной «перезагрузкой совместного экономического пространства», не может не обращать на себя внимание тот факт, что Владимир Путин на уровне публичной риторики уже не разделяет Россию и Белоруссию, когда речь заходит о внешнем враге и вмешательстве во внутриполитические дела со стороны «коллективного Запада».
-подписание и утверждение главами государств согласованных еще в сентябре 28 дорожных карт интеграции «Союзного государства» России и Белоруссии, таким образом завершилась трехлетняя работа Минска и Москвы. Помимо самих карт, главы государств также подписали обновленную Военную доктрину и Концепцию миграционной политики.
Подписание состоялось в режиме видеоконференции, а не в доверительной обстановке «тет-а-тет», что может свидетельствовать о том, что обе стороны в действительности не рассматривают данное событие, как историческое.
Так, белорусские наблюдатели склонны считать, что Лукашенко использует тему «Союзного государства» исключительно как инструмент вытягивания дополнительных финансовых ресурсов из России. Лукашенко действительно удалось получить от Кремля «энергетический бонус» в виде создания единого рынка энергоресурсов (Белоруссия получает газ в 7-10 раз дешевле чем европейские партнеры России). В обмен, белорусский президент еще совсем недавно заявлявший, что Белоруссия признает Крым в составе России, только когда «последний российский олигарх» начнет поставлять туда продукцию, теперь жаловался на то, что российский президент его в Крым не пригласил и четко дал понять, что признает Крым российским.
Хоть в целом, дорожные карты интеграции и выглядят для российских наблюдателей скорее, как «набор деклараций о намерениях» с абстрактной «перезагрузкой совместного экономического пространства», не может не обращать на себя внимание тот факт, что Владимир Путин на уровне публичной риторики уже не разделяет Россию и Белоруссию, когда речь заходит о внешнем враге и вмешательстве во внутриполитические дела со стороны «коллективного Запада».