Романтизм vs. Рационализм
Есть и ещё одна оптика, сквозь которую можно посмотреть на эти последние 200 лет нашей культурной и философской истории в контексте «запроса на русское» — и это метания от рационализма к романтизму и обратно.
В 19 веке в Россию импортировали сразу два этих течения, которые боролись и спорили между собой. Рациональные западники и романтические славянофилы в частности.
Все топили за народ.
Рационалисты при этом подсвечивали проблему социального неравенства и предлагали переделать всё в будущем.
Романтики же воспевали исконно-посконность, духовность и предлагали оттолкнуться от прошлого и раствориться вечности.
Романтизм в итоге дал нам Новый русский стиль и ребят вроде Врубеля, воспевающих народное и духовное, а затем и Дягилева с его русскими сезонами. Рационализм (вернее материализм) же затем снёс всё это «украшательство» и «словоблудием» своим авангардом с его конструктивизмом, супрематизмом и тд.
Рационализм в искусстве держался не долго и к концу 30-х окончательно был убран в чулан, сменившись и у нас и в соседних странах нео-рамантизмом и нео-классикой, со всей их пышностью, торжественностью и орнаментальностью. В архитектуре это время называют «сталинским ампиром», а в целом в искусстве «соцреализмом».
Вместе с отменой «культа личности», в 50-х, маятник снова качнулся в сторону рационализма с его «борьбой с излишествами», хрущёвками и прочим брутализмом.
В 60-х местами развивались и романтические тенденции, причудливо соединяя в одном потоке интерес к дореволюционному искусству, древне-русскому наследию и опытам первых авангардистов. А романтика покорения космоса и прочей целины сочеталась с госпланом и попыткой всё оптимизировать.
80-е стали ареной борьбы ронамантических и рационалистических течений как и когда-то во второй половине 19 века, но в этот раз первым выстрелил рационализм, погрузивший нас в прагматику 90-х на фоне постмодернистской деконструкции всего и вся.
Кстати, многие из «романтиков», появившихся в 80-е и ушедших затем в 90-е в андеграунд, сегодня оседлали «романтический реванш», да, Александр Гельевич?)
Ну а теперь, когда мы все наелись рационализма и прагматики 90-х и начала нулевых, маятник снова качнулся в сторону романтизма. Поэтому кажутся понятными все сопутствующие этому процессу запросы к творцам на народное, национальное, символическое и духовное.
В этом смысле получается, что мы с вами сейчас вкатываемся в очередной, в этот раз «нео-русский», романтизм.
Есть и ещё одна оптика, сквозь которую можно посмотреть на эти последние 200 лет нашей культурной и философской истории в контексте «запроса на русское» — и это метания от рационализма к романтизму и обратно.
В 19 веке в Россию импортировали сразу два этих течения, которые боролись и спорили между собой. Рациональные западники и романтические славянофилы в частности.
Все топили за народ.
Рационалисты при этом подсвечивали проблему социального неравенства и предлагали переделать всё в будущем.
Романтики же воспевали исконно-посконность, духовность и предлагали оттолкнуться от прошлого и раствориться вечности.
Романтизм в итоге дал нам Новый русский стиль и ребят вроде Врубеля, воспевающих народное и духовное, а затем и Дягилева с его русскими сезонами. Рационализм (вернее материализм) же затем снёс всё это «украшательство» и «словоблудием» своим авангардом с его конструктивизмом, супрематизмом и тд.
Рационализм в искусстве держался не долго и к концу 30-х окончательно был убран в чулан, сменившись и у нас и в соседних странах нео-рамантизмом и нео-классикой, со всей их пышностью, торжественностью и орнаментальностью. В архитектуре это время называют «сталинским ампиром», а в целом в искусстве «соцреализмом».
Вместе с отменой «культа личности», в 50-х, маятник снова качнулся в сторону рационализма с его «борьбой с излишествами», хрущёвками и прочим брутализмом.
В 60-х местами развивались и романтические тенденции, причудливо соединяя в одном потоке интерес к дореволюционному искусству, древне-русскому наследию и опытам первых авангардистов. А романтика покорения космоса и прочей целины сочеталась с госпланом и попыткой всё оптимизировать.
80-е стали ареной борьбы ронамантических и рационалистических течений как и когда-то во второй половине 19 века, но в этот раз первым выстрелил рационализм, погрузивший нас в прагматику 90-х на фоне постмодернистской деконструкции всего и вся.
Кстати, многие из «романтиков», появившихся в 80-е и ушедших затем в 90-е в андеграунд, сегодня оседлали «романтический реванш», да, Александр Гельевич?)
Ну а теперь, когда мы все наелись рационализма и прагматики 90-х и начала нулевых, маятник снова качнулся в сторону романтизма. Поэтому кажутся понятными все сопутствующие этому процессу запросы к творцам на народное, национальное, символическое и духовное.
В этом смысле получается, что мы с вами сейчас вкатываемся в очередной, в этот раз «нео-русский», романтизм.