Частная территория

Клиент разрешил всё. Потому что клиент — ты.

Что происходит, когда дизайнеры делают интерьер для себя? У основателей Masquespacio Аны Эрнандес и Кристофа Пенасса получился вот такой дом под Валенсией.
Голубая гостиная. Ванная, целиком покрытая жёлтой плиткой. Сиреневый двор. Кровать, напечатанная на 3D-принтере. А снаружи — вполне традиционный дом 1925 года, который ничем не выдаёт происходящего внутри.
Мне здесь нравится, что цвету поручили настоящую работу. Он обозначает зоны, меняет настроение при переходе из одного пространства в другое. Шторы позволяют уединиться без постоянных перегородок. В спальне полукруглая стенка создаёт защищённый угол для кровати.
Геометрия тоже везде: круги, треугольники, прямоугольники. Глянцевые поверхности соседствуют с матовыми, мягкие ткани — с жёсткими формами. Отсылки к Memphis считываются сразу, но дом остаётся личным: здесь живут люди, которые сами придумали значительную часть мебели.
Конечно, жёлтая ванная каждое утро — удовольствие на любителя. Мне было бы интересно пожить в таком доме несколько дней: проверить, как первое впечатление меняется, когда начинаешь варить кофе, искать зарядку и ходить сонной мимо всей этой геометрии.
Но как профессиональный эксперимент — очень интересно. Свой дом даёт дизайнеру редкую возможность довести идею до конца. И потом ежедневно проверять её на себе.

Есть здесь дизайнеры? У вас собственный интерьер смелее того, что вы предлагаете заказчикам? Или дома хочется дать глазам отдохнуть?

Дом не пережил реставрацию
На фотографиях особняка Миллера до пожара — облупившаяся краска, следы переделок, старые двери. И рядом — лепные потолки, которым явно было что рассказать.
Смотришь и думаешь: сколько всего здесь ещё можно сохранить.
1 октября особняк горел. В здании, которое готовили к новой жизни, теперь предстоит оценивать потери.
Причину устанавливает следствие. Но меня как архитектора уже тревожит другой вопрос: как устроено сохранение памятника, если он не переживает работы по собственному восстановлению?
Теперь обещают вернуть всё «в первозданном виде». И вот здесь хочется разобраться, что именно означает это «всё».
По обмерам можно повторить профиль карниза. По фотографиям — воссоздать лепнину. Вернуть силуэт крыши, рисунок фасада, привычный вид площади.
Это большая и нужная работа. Только у исторического здания есть ценность, которую чертёж не передаёт: материал, сохранившийся со времени постройки. Следы инструмента, соединения, слои отделки. Свидетельства того, как дом строили и меняли.
В истории особняка Миллера есть обнадёживающая деталь: по сообщениям СМИ, ценные элементы интерьера до пожара демонтировали и вывезли на реставрацию. Сейчас здание обследуют, поэтому перечислять утраты рано. Причину пожара тоже ещё устанавливают.
Но вопрос уже возник.
Когда мы слышим «всё восстановят», хочется понимать: что сохранилось? Что можно отреставрировать? Что придётся изготовить заново?
Снаружи результат может выглядеть одинаково. Для истории здания разница огромная.
Старый город ценен в том числе тем, что в нём можно прикоснуться к вещи, которая существовала задолго до нас.

Особняк Миллера, осень 2025 года. Фото: Ксения Сидорина

Известный красноярский художник Василий Слонов создал золотой уличный туалет
Это деревенский нужник с дыркой в полу, но сделанный из нержавеющей стали с вакуумным золочением. По словам автора, затраты на создание примерно равны стоимости среднего внедорожника.
Вот как объясняет замысел сам Слонов:

— В школу я пошёл в далёком 1976 году. Учительница начальных классов спросила меня: «А что делает твой отец?» Я сказал ей правду: «Он убирает навоз». Вечером я рассказал это маме, она стала переживать и ругать меня: «Нужно было сказать, что отец пошёл чистить золото». Я очень удивился и запомнил это на всю жизнь.
— Именно тогда, пребывая в плену детских грёз, я начал мечтать о золотом сортире. Выяснилось, что в народной смеховой культуре дерьмо и золото — синонимы. Все сны и приметы, в которых фигурирует дерьмо, отсылают к деньгам, золоту, богатству.
 От детской мечты до её воплощения прошло 50 лет. Для реализации задумки «Золотого нужника» должны были совпасть воедино новая технология, финансовые возможности и гений автора.
В великой русской культуре уже есть «Царь-Колокол», есть «Царь-Пушка»… и вот теперь у нас есть ещё и «Царь-Нужник»! — подытоживает художник. 🤣

Ну всё. Лабубу хоронят.
Причём буквально.
3 октября в московском особняке «Орбита» состоятся «Похороны Лабубу». С кутьёй в форме покойного, коктейлями из «сладких слёз» и angel hair и последующей поминальной дискотекой под звуки интернет-мемов.
Я даже немного в шоке от скорости происходящего.
Кажется, только вчера Labubu висели на каждой второй сумке, взрослые люди охотились за редкими экземплярами, бренды срочно пытались пристроиться к тренду, а дизайнеры — понять, почему зубастый ушастый монстр вдруг стал объектом желания.
И вот уже — кутья.
На самом деле организаторы затеяли всё это не только ради хорошей шутки. «Похороны» должны стать разговором о жизненном цикле трендов: как вещь внезапно становится желанной всеми, достигает точки массового помешательства — и почти с той же скоростью превращается во вчерашний день.
И вот это мне гораздо интереснее самого Лабубу.
Мы живём в удивительное время: тренд иногда успевает устареть раньше, чем заказ с ним приезжает с маркетплейса.
Поэтому предлагаю почтить память.
Лабубу был ярким.
Лабубу был странным.
Лабубу хорошо продавался.
Но самое страшное для любого тренда всё-таки случилось.
Он стал слишком популярным.
🪦 2024–2026

В Венеции показали интерьеры апартаментов в легендарном палаццо Морозини — дворце XVI века, расположенном прямо на Гранд-канале. Фасад этого здания в свое время писал Клод Моне, а внутри сохранились фрески, лепнина и даже собственная часовня.
Новый владелец квартиры — американский предприниматель и коллекционер — изначально покупал эти метры под сугубо практическую задачу. Он планировал вычистить исторические стены и сделать из них минималистичную галерею 😳 для хранения и экспозиции своей коллекции русского конструктивизма 🤔. Однако в процессе реставрации он полностью отказался от первоначальной идеи, решив адаптировать пространство под жилье, где можно останавливаться, готовить еду и принимать гостей.
Пространство апартаментов выстроено вокруг портего — огромной парадной приемной галереи, которая тянется через всю квартиру. Прямо у трехметровых окон с видом на Гранд-канал обустроили неформальную столовую с французским столом XIX века, плетеными стульями, персидским ковром и живыми растениями. В этом же зале установлен красивый рояль. А на полу, выложенном плиткой терраццо, сохранился исторический фрагмент — выбитая надпись «Это была бомба», оставшаяся со времен наполеоновских войн.
При этом дворец аккуратно оснащен современной инженерией, которую спрятали от глаз. Всю технику — в том числе плазменные панели и стереосистемы — замаскировали за старинными позолоченными дверьми и зеркальными вставками. Бывшую парадную гостиную с многовековыми фресками переделали под домашний кинозал, а в одной из частей дворца обустроили тренажерный зал и ванные комнаты, стены которых оштукатурили под старину.
Кухню тоже полностью модернизировали для комфортной жизни: здесь установили профессиональную плиту с вытяжкой, подобранной строго в цвет стен, столешницу из каррарского мрамора и полку для медной посуды, сохранив при этом оригинальные английские обои XIX века и традиционный венецианский пол.
Отдельной ценностью квартиры остается библиотека, которую спроектировал легенда архитектурного модернизма Карло Скарпа. Ее практически не трогали при обновлении, добавив лишь бронзовый потолок с решеткой и панель из старинных английских обоев в стиле ар-деко.