Привет, это Оля.
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМИ АГЕНТАМИ ГРОЙСМАН СОФЬЕЙ РОМАНОВНОЙ И ЧУРАКОВОЙ ОЛЬГОЙ ВЛАДИМИРОВНОЙ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ГРОЙСМАН СОФЬИ РОМАНОВНЫ И ЧУРАКОВОЙ ОЛЬГИ ВЛАДИМИРОВНЫ, 18+
Поговорила для «Важных историй» со студентами и молодыми журналистами — текст задумывался как часть материала о том, как Сергей Кириенко запустил «Мастерскую новых медиа» и, судя по всему, довольно успешно выращивает новое поколение пропагандистов. Но мы решили разбить его на две части.
В первой части —
рассказ о том, как Кириенко в мастерской работает почти по западным лекалам: с нетворкингом, тренингами, комьюнити и ощущением причастности. Только вместо журналистики все должны служить государству (в этом сезоне выключающему интернет и уничтожающему бизнес, да).
Но сегодня не об этом.
Вторая часть — про то, как в независимой журналистике тоже невесело. У нас про такое не любят (по моим ощущениям) говорить вслух, потому что ну вот «очередное нытье», а еще, кажется, все давно смирились. Но я пару слов все-таки скажу.
С 2021 (а то и с 2014) года в редакциях можно услышать одну и ту же мантру: «денег через год / месяц / неделю не будет». И все это — на фоне усталости от повестки, жизни в эмиграции, токсичных рабочих отношений, выгорания и зарплат, на которые сложно жить.
Когда человек (в России!) в 20 с небольшим говорит мне, что у него пропало желание работать в профессии и не из-за цензуры, не из-за давления, а из-за атмосферы внутри редакций, — это, к сожалению, звучит как очень старый симптом, с которым никто ничего не делает. И здесь совершенно не хочется шутить про разницу между зумерами и миллениалами.
Понятное дело, что волки-энтузиасты есть везде, что классные тексты пишутся и работа все равно делается. Но проблема в том, что многие медиаменеджеры до сих пор верят: журналист должен работать на топливе «если не мы, то никто» и «или работайте, или через год нас не станет». Как будто это нормальная и даже здоровая мотивация. Поработав 15 лет в разных редакциях и сделав свой проект, я все больше сомневаюсь, что такой подход кого-то спасет. Особенно в эпоху быстрых перемен, где каждый первый уже давно сам себе блогер.
Да, у медиа сейчас мало ресурсов. Да, все живут в режиме постоянной экономии и неопределенности. Но экономить на людях и здоровом климате в редакциях, не думать о психологической поддержке сотрудников, не уметь работать с командой и не вкладываться в софт-скиллы – сомнительная стратегия.
Внутри текста есть журналистка Ася, от разговора с которой меня особенно прибило ощущением беспомощности: «Про “корпоративную культуру” можно забыть, — рассказывает она. — Это всегда работа на износ, необходимость делать намного больше, чем от тебя ждут, просто потому, что “мы и так еле выживаем”. И не получить за это даже похвалы».
Когда в очередной раз слышишь от коллеги подобную жалобу на условия работы, возникает чувство дежавю. Это мы такие — или жизнь такая? И если все-таки жизнь, можно ли что-то с этим сделать?
У меня, кстати, кажется, есть пара идей…
