На днях впервые попала в Ленинку. И вот заходишь — и первая мысль: да господи, как же тут красиво. Очень.
Потом этот запах — старых стен, бумаги, чего-то чуть пыльного — и всё, меня мгновенно утащило в ГЗ МГУ. В те часы, когда сидишь, уткнувшись в своё, вокруг тишина, тебе двадцать, и кажется, что всё впереди и как-нибудь сложится. И вот это странное чувство — ты уже давно другой человек, а тело помнит.
Но самое вкусное там — ощущение, что ты стоишь в месте, где три эпохи одновременно. Время словно не прошло, а лежит слоями.
Библиотека прошла империю, войну, перестройку — и дошла до современности. Где-то менялась, где-то упрямо оставалась прежней, но всячески адаптировалась к вызовам.
Там огромная автоматизированная система доставки книг из хранилища — сложная, современная. Но если она вдруг начинает капризничать, никто не впадает в панику. Просто включают пневмопочту, которой пронизано всё здание, и живут какое-то время так.
Оцифрована только треть фондов. И сначала это звучит как «мало», а потом доходишь: там такие объёмы, что «треть» — это уже почти подвиг. Остальное хранится в хранилищах. Там до сих пор есть даже вещи из имперских библиотек.
Каталоги с карточками от руки всё ещё работают. Не как реликвия и пережиток прошлого, а как инструмент. Там витиеватые чернильные почерки, и смотришь на такую карточку и думаешь: кто этот человек, как он жил, когда выводил эти буквы.
И рядом с этим всем — библиотекари, которые спокойно работают с нейросетями как с обычным инструментом. Ускорить отчёт, помочь с данными, собрать цифровой проект на базе того, что хранится здесь, даже обучить нейросеть.
Такие приятные от посещения ощущения. Библиотека проходит трансформации, отражая мир вокруг и это безумно интересно.
Потом этот запах — старых стен, бумаги, чего-то чуть пыльного — и всё, меня мгновенно утащило в ГЗ МГУ. В те часы, когда сидишь, уткнувшись в своё, вокруг тишина, тебе двадцать, и кажется, что всё впереди и как-нибудь сложится. И вот это странное чувство — ты уже давно другой человек, а тело помнит.
Но самое вкусное там — ощущение, что ты стоишь в месте, где три эпохи одновременно. Время словно не прошло, а лежит слоями.
Библиотека прошла империю, войну, перестройку — и дошла до современности. Где-то менялась, где-то упрямо оставалась прежней, но всячески адаптировалась к вызовам.
Там огромная автоматизированная система доставки книг из хранилища — сложная, современная. Но если она вдруг начинает капризничать, никто не впадает в панику. Просто включают пневмопочту, которой пронизано всё здание, и живут какое-то время так.
Оцифрована только треть фондов. И сначала это звучит как «мало», а потом доходишь: там такие объёмы, что «треть» — это уже почти подвиг. Остальное хранится в хранилищах. Там до сих пор есть даже вещи из имперских библиотек.
Каталоги с карточками от руки всё ещё работают. Не как реликвия и пережиток прошлого, а как инструмент. Там витиеватые чернильные почерки, и смотришь на такую карточку и думаешь: кто этот человек, как он жил, когда выводил эти буквы.
И рядом с этим всем — библиотекари, которые спокойно работают с нейросетями как с обычным инструментом. Ускорить отчёт, помочь с данными, собрать цифровой проект на базе того, что хранится здесь, даже обучить нейросеть.
Такие приятные от посещения ощущения. Библиотека проходит трансформации, отражая мир вокруг и это безумно интересно.