#thatsmyboy
Удачно окошко к Лору поймали, сходила с Борисом про гайморит обсудить.
Лор сказала, что недель шесть после насморка затемнения могут быть, симптоматики она никакой другой не видит, и чтоб мы не парились.
Я выдохнула (лор хорошая, хоть и омс, все осмотрела, пощупала, проверила).
Теперь эндокринолог и ортопед, раз уж начали по врачам ходить. А к ним только через терапевта.
По пути спросила Бориса, помнит ли он, как операцию ему делали, и он в больнице лежал.
Из всего он помнит только момент в реанимации, когда он спросил, когда его переведут в палату, ему сказали «завтра», а назавтра ребёнка рядом перевели, а его нет, и он расплакался. Его спросили, что он плачет, он объяснил. Ему сказали время, когда его переведут. И он играл в планшете и ждал. Боли никакой не помнит! (Но он и тогда не жаловался)
Удачно окошко к Лору поймали, сходила с Борисом про гайморит обсудить.
Лор сказала, что недель шесть после насморка затемнения могут быть, симптоматики она никакой другой не видит, и чтоб мы не парились.
Я выдохнула (лор хорошая, хоть и омс, все осмотрела, пощупала, проверила).
Теперь эндокринолог и ортопед, раз уж начали по врачам ходить. А к ним только через терапевта.
По пути спросила Бориса, помнит ли он, как операцию ему делали, и он в больнице лежал.
Из всего он помнит только момент в реанимации, когда он спросил, когда его переведут в палату, ему сказали «завтра», а назавтра ребёнка рядом перевели, а его нет, и он расплакался. Его спросили, что он плачет, он объяснил. Ему сказали время, когда его переведут. И он играл в планшете и ждал. Боли никакой не помнит! (Но он и тогда не жаловался)