В детстве я считал, что Есенин один из тех мудаков, которые писали всякую муру, чтобы учителя потом задалбывали детей тренировкой памяти.

Ну помните? Белая берёза под моим окном... Зачем-то в школьной программе отбирают самые невинные, самые рафинированные стихи, которые вообще не совсем понятно зачем запоминать. Ну береза. У меня вокруг дома тоже много берез... Это сейчас я перечитал, восхитился и охренел насколько гениальное стихотворение. Просто зарисовка... Но насколько душевно.

Это потом постепенно приоткрывается завеса. Как у Некрасова. Во втором классе мы учим, что мороз воевода с дозором обходит владенья свои. А много позже узнаем, что учили отрывок из самого крутого и натуралистичного хоррора 19 века.

Так вышло и с Есениным. Я долгое время считал его рафинированным любителем березок и упивался Блоком. Еще бы. Там незнакомка, алкаши с глазами кроликов, там можно усмирять рабынь строптивых и ломать коням тяжелые крестцы. Там можно вдохнуть парижских улиц ад. А тут береза... Вспомните себя в подростковом возрасте. Да даже в детстве. Кому нахрен сдалась эта берёза. Но завеса приоткрывалась и я стал узнавать другую сторону Есенина. Это когда можно легально на уроке литературы сказать «пей со мною, паршивая сука...» или ухмыльнуться «только знаешь, пошли их нахер. Не умру я, мой друг, никогда»

Когда-то я знал наизусть Черного человека. Сейчас в голове обрывки строчек типа «не жалею, не зову, не плачу» или если я спускаюсь под землю, я говорю что спускаюсь в корабельный трюм, чтоб не смотреть людскую рвоту. Но вот интересный момент. За этими грубыми, цепляющими сердце подростка словами есть что-то светлое. Как та береза под окном. Почему-то она у меня перекликается с деревьями, которые как всадники съехались в нашем саду...

В общем, поднимаю бокал денатурата за день рождения величайшего хулигана Руси