Разговаривал я в пятницу с женщиной echauffé: «подогретой», как миска с котлетой в микроволновке, разгоряченной, возбужденной. Не скажу, что это прям искусство, но умение балансировать между «истошно рыдает» и «готова ехать с тобой в Сызрань» — до сих пор бережёт меня от саморазрушения, домашний борщ от стрихнина, Сызрань от разграбления, а торжество традиционных базовых ценностей от массовых жертв.
— Ты где?
— Дома сплю.
— Ты же две минуты назад вышел покурить?
— Не начинай.
Если кто хорошо помнит сериал «17 мгновений весны», там в последней серии в сцене в ресторане «Горные лыжники» в Швейцарии перед тем как написать жене письмо на французском левой рукой Штирлиц был близок к «сызрани» как никто другой.
Впрочем судьба города Сызрань в свете предстоящих событий дождливого осеннего дня интересует нас в наименьшей степени. Мы все ещё на Урале.
Человеку расслабленному интересны многие тайны мироздания. Мне, как правило, не столь интересны тайны, сколь на какое-то, пусть недолгое, время интересен сам по себе человек.
Что им движет, кто подталкивает, чем мотивирует, как происходит процесс echauffe на подвиги? Что заставляет его вставать в 5 утра, мыться, приглаживать щеткой непослушный ёршик волос, натирать гуталином почти не ношенные демисезонные туфли, цапать лапкой зонт и, бурча, переваривая диетическую овсяную кашу без сахара сваренную на воде, бежать неуклюже по лужам в невеселое будущее трудовых обязанностей и должностных инструкций. Пепел Клааса, чашка крепкого кофе и голос начальника в голове? Нет.
Почему вдруг сейчас в это мгновение в переполненном трамвае она с растрепавшимся мокрыми волосами в небрежной кожанке поверх кофты цвета бледной фуксии посмотрела прямо на тебя? Что там увидела? Человек человека? А почему ты сейчас подумал об этом? И все еще неясно прохожим в этот день непогожий, почему ты весёлый такой??
Мать, Родину и погоду мы выбирать не можем. Мы можем выбрать идти пешком и мокнуть, или ехать в тесноте и потеть. Я прихожу на работу почти за час, потому что не люблю касания себя другими особями нашего вида. Тем более в клаустрофобной коробке лифта. Когда меня трогает конь, мне тоже, честное благородное, не по себе, но это другое. Мы можем соответствовать, одеться подобающе, экипироваться, захватить складной нож, докторской колбасы и термос с отваром шиповника (горсть сушеных ягоды и две ложки мёда залить кипятком). Выпадет снег, мы не расстроимся, мы возьмём лыжи. Это наш выбор. Мы можем выбрать внимательно смотреть вокруг и реагировать, когда хочется реагировать, улыбаться, когда есть такое желание, кивать, когда кивнули тебе.
К некоторым событиям в жизни ты готовишься задолго. Днями, неделями, месяцами. К некоторым встречам — всю жизнь. И хотя нам время от времени ситуация кажется сложной, клубок проблем запутанным, а дело непосильным, на самом деле мир, ты и твоя жизнь много проще и легче, чем сегодняшнее хмурое низкое небо.
С началом новой трудовой дождливой недели, с этим хорошим вне всякого сомнения днём. Дерзай.
❎
— Ты где?
— Дома сплю.
— Ты же две минуты назад вышел покурить?
— Не начинай.
Если кто хорошо помнит сериал «17 мгновений весны», там в последней серии в сцене в ресторане «Горные лыжники» в Швейцарии перед тем как написать жене письмо на французском левой рукой Штирлиц был близок к «сызрани» как никто другой.
Впрочем судьба города Сызрань в свете предстоящих событий дождливого осеннего дня интересует нас в наименьшей степени. Мы все ещё на Урале.
Человеку расслабленному интересны многие тайны мироздания. Мне, как правило, не столь интересны тайны, сколь на какое-то, пусть недолгое, время интересен сам по себе человек.
Что им движет, кто подталкивает, чем мотивирует, как происходит процесс echauffe на подвиги? Что заставляет его вставать в 5 утра, мыться, приглаживать щеткой непослушный ёршик волос, натирать гуталином почти не ношенные демисезонные туфли, цапать лапкой зонт и, бурча, переваривая диетическую овсяную кашу без сахара сваренную на воде, бежать неуклюже по лужам в невеселое будущее трудовых обязанностей и должностных инструкций. Пепел Клааса, чашка крепкого кофе и голос начальника в голове? Нет.
Почему вдруг сейчас в это мгновение в переполненном трамвае она с растрепавшимся мокрыми волосами в небрежной кожанке поверх кофты цвета бледной фуксии посмотрела прямо на тебя? Что там увидела? Человек человека? А почему ты сейчас подумал об этом? И все еще неясно прохожим в этот день непогожий, почему ты весёлый такой??
Мать, Родину и погоду мы выбирать не можем. Мы можем выбрать идти пешком и мокнуть, или ехать в тесноте и потеть. Я прихожу на работу почти за час, потому что не люблю касания себя другими особями нашего вида. Тем более в клаустрофобной коробке лифта. Когда меня трогает конь, мне тоже, честное благородное, не по себе, но это другое. Мы можем соответствовать, одеться подобающе, экипироваться, захватить складной нож, докторской колбасы и термос с отваром шиповника (горсть сушеных ягоды и две ложки мёда залить кипятком). Выпадет снег, мы не расстроимся, мы возьмём лыжи. Это наш выбор. Мы можем выбрать внимательно смотреть вокруг и реагировать, когда хочется реагировать, улыбаться, когда есть такое желание, кивать, когда кивнули тебе.
К некоторым событиям в жизни ты готовишься задолго. Днями, неделями, месяцами. К некоторым встречам — всю жизнь. И хотя нам время от времени ситуация кажется сложной, клубок проблем запутанным, а дело непосильным, на самом деле мир, ты и твоя жизнь много проще и легче, чем сегодняшнее хмурое низкое небо.
С началом новой трудовой дождливой недели, с этим хорошим вне всякого сомнения днём. Дерзай.
❎