Смородина. Полуденный сон.
Вышла в сад, собираю смородину. И хочется произнести это слово с большой буквы - Смородина. Как название мифической славянской реки - границы между миром живых и мертвых, подобной Стиксу.
Ягоды гулко стучат о дно. Пять в кастрюльку, три в рот. Смакую кислый вкус, перекатываю на языке слово - "с-мор-род"... "С мором" - то есть со смертью, с мертвыми предками. А ещё - "само-родина" - саморождающующаяся, то есть без источника, без устья, без начала и без конца.
Через огненную реку Смородину перекинут Калинов мост, раскаленный от жара. По мосту проходит душа отдельного человека и целые народы, страны, эпохи, времена.
Для идущего по мосту мир неудержимо меняется. И назад уже не повернуть, и остановишься - сгоришь.
Смородина наполняет кастрюльку. Красное в белом. Кровь в теле. Символическое овладевает сознанием. И сознание сдается. Сон разума по-прежнему рождает чудовищ. И что только не привидится в жаркий летний полдень.
Вышла в сад, собираю смородину. И хочется произнести это слово с большой буквы - Смородина. Как название мифической славянской реки - границы между миром живых и мертвых, подобной Стиксу.
Ягоды гулко стучат о дно. Пять в кастрюльку, три в рот. Смакую кислый вкус, перекатываю на языке слово - "с-мор-род"... "С мором" - то есть со смертью, с мертвыми предками. А ещё - "само-родина" - саморождающующаяся, то есть без источника, без устья, без начала и без конца.
Через огненную реку Смородину перекинут Калинов мост, раскаленный от жара. По мосту проходит душа отдельного человека и целые народы, страны, эпохи, времена.
Для идущего по мосту мир неудержимо меняется. И назад уже не повернуть, и остановишься - сгоришь.
Смородина наполняет кастрюльку. Красное в белом. Кровь в теле. Символическое овладевает сознанием. И сознание сдается. Сон разума по-прежнему рождает чудовищ. И что только не привидится в жаркий летний полдень.