Не могу не поделиться. Взял в библиотеке книгу о Джоне Донне, а в ней кто-то оставил вот такую почтовую карточку. Вчера же читал эссе одной исследовательницы, которая пишет: "когда я впервые школьницей прочитала Донна, мне казалось, будто он меня соблазнил". Неслучайно, что его так любил Бродский. У него тоже куча всяких "мослов, переполняющих брюки" – чувственных, плотских тропов. Хотя “мослы” в этом стихотворении (Подражание Некрасову) – это даже не метафора, а просто деталь. В этом, кстати, акмеизм Бродского схож с “метафизикой” Джона Донна. И тот и другой выражают “небесное” через земное, абстрактное через конкретное. Это гениально сделано в “Большой Элегии”, когда после череды предметов (столы, посуда, ложки, стулья) вдруг как из пустоты появляется строчка “Нет, это я, твоя душа, Джон Донн.” И мы видим, что метафора рождается как бы на пустом месте.