😏📜📜📜📜📜📜📜📜📜😊
Осаму первым просыпается
от того, что Чуя во сне пинает его ногой. Это не злость, просто привычка — оккупировать пространство, даже в царстве Морфея. Дазай, изогнувшись как
кошка, умудряется ускользнуть от удара и садится на край кровати, глядя на спящего партнера.
Свет сочится сквозь неплотно задернутые шторы, оставляя на лице Чуи полосы, как от ударов кнута. Рыжие волосы, обычно стоящие дыбом или уложенные гелем, сейчас разметались по подушке беспомощным ореолом. Во сне он выглядит почти безобидным. Почти.
— У тебя слюна течет, — шепчет Дазай, но Чуя не слышит. Он только хмурится во сне, будто даже там решает какую-то насущную проблему: то ли разобрать очередной контейнер с порталом, то ли придумать, как прибить Дазая поизощреннее.
На кухне Дазай колдует над кофе. Процесс священный: он наливает воду в медный турок, насыпает сахар, доводя до карамельной пенки, и только потом добавляет мелко молотые зерна. Чуя, когда просыпается, всегда делает кислую мину и ворчит, что Дазай портит кофе своей сентиментальностью, но выпивает до дна. Все три чашки, что Дазай ставит на стол.
Чуя выходит через двадцать минут, уже в идеальном костюме, но с мокрыми кончиками волос. Он трет глаза, и Дазай видит этот жест — детский, почти уязвимый.
— Доброе утро, котенок, — мурлычет Дазай,
протягивая чашку.
Чуя, не глядя, ловит ее пальцами. Они не смотрят друг на друга — это утренний ритуал. Дазай смотрит в окно, Чуя — в свою чашку.
— Ты опять не запер дверь, идиот, — говорит Чуя, первым нарушая тишину. Его голос хриплый со сна, и это звучит почти ласково.
— А кто полезет к нам? Только ты, и то через окно, — парирует Дазай.
Чуя фыркает в кружку. Это их способ говорить
«доброе утро». Вместо поцелуев — колкие слова. Вместо объятий — борьба за последний кусок тоста, которую Чуя, кстати, всегда выигрывает, просто потому что бьет больнее.
Когда Чуя уходит на работу, он всегда задерживается в прихожей дольше необходимого. Поправляет шарф, хотя на улице плюс двадцать. Дазай, облокотившись о косяк, наблюдает за этим представлением.
— Что? — огрызается Чуя, чувствуя его взгляд.
— Ничего. Просто жду, когда ты скажешь «я вернусь».
— Я вернусь, — бурчит Чуя и, уже взявшись за ручку двери, добавляет сквозь зубы: — И если ты умрешь от скуки и устроишь взрыв в квартире, я тебя сам прибью. Понял?
— Ты такой заботливый.
Чуя хлопает дверью так, что дребезжат чашки. Дазай провожает взглядом закрывшуюся дверь и улыбается в пустоту. Он знает: через пять минут Чуя пришлет сообщение. Всего одно слово: «Дурак».
Дазай не отвечает. Он просто ждет, когда Чуя вернется, чтобы снова назвать его дураком, уже вживую. Потому что это их дом. Где даже ссоры — это способ держаться друг за друга, а
«я тебя ненавижу» звучит как клятва в вечной преданности.
За окном шумит Иокогама. А на кухонном столе остывает третья чашка кофе, которую Чуя так и не допил. Дазай берет ее, делает глоток и морщится: слишком горько. Чуя всегда добавляет сахар за него.
Они идеально подходят друг другу. Как нож и точильный камень. Как пламя и кислород. Как два безумца, которые выбрали быть безумными вместе.
Зарисовка от Юми
#зарисовка #соукоку #comfort
