и ничто на свете нас не потревожит,
и ничто на свете не заставит нас любить.
мы давно сгорели и, быть может,
получится однажды позабыть
все страдания и боли до утра
и, наплевав на тысчи своих свобод,
лечь в объятия любимого кота,
точно зная, что он не тот.
прошёл год и даже больше,
а себя ты потерял,
хотя был ты самым славным у вселенского подножия,
но демон страсти одолел тебя.
однажды вспомнишь, каково
счастливым быть и не одним,
тонуть в объятиях воров,
кто твоё тело полюбил.
но душу крали, не заметив,
что чистота твоя гниёт.
прошу, побудь собой на этом свете,
побудь с собой, ведь всё пройдёт.
и обязательно останешься один
с больной башкой и комом в горле,
заметишь, что бог в шее вновь затих,
и ты стоишь у моря...
там нет ни зла, ни той печали,
что мы плодили сотни лет,
там нет костров, где мы дичали,
и нет того, кто тащит плед.
и не стоишь уж у её окна,
и не идёшь ты в гости отловить тепло,
закончились и буквы, и слова,
закончился финал, дочитан весь пролог.
не вспомнишь, как грешил и ехал вдаль
с попутчиком чудесным и земным.
на севере заледенелая вода
напомнит, кто же в этом мире мы.
и будешь скитаться по тесной планете,
копейки считая и пряча себя внутри,
а можно же было забыть все эти
навек утонувшие корабли...
садиться на новый и за горизонт,
где солнце собой эту твердь заслонит,
но искать счастье совсем не резон —
хочется покоя и гармонии.
но мы не те. мы другие.
ты помнишь, что грешны мы из-за смеха,
которого не было и в помине.
закончилась эпохи веха,
закончился этап покоя без войны,
но в груди нет пожара и давних стенаний.
я очень скучаю, но знаю, что мы
друг друга обязательно потеряем...
ничто не вечно под корявой слепой луной,
но не бросай меня, пока я дышу...
я клялся многим, мол, "буду с тобой",
но знал, что умереть решу.
не оставь меня умирать в этом свете
у незнакомой реки, где меня не найдёте.
в мою искренность никогда не верьте,
ведь узнаете, что похоронен в сугробах Тотьмы.
узнаете, что я обманул всех
и выбрал себя одного.
не имел ни любимого, ни друзей,
имел я лишь небосвод.
он во мраке ночи меня утешал,
не любил, не лез низко.
понимание у нас. и вертится шар,
напоминая, что я себе близкий,
а остальные заполнить хотят пустоту,
но бездна не наполнится никогда.
перепробовал я тысячу процедур,
но одиночества роль золота.
я не стал открывать никаких Америк,
я не стал знаменитым певцом,
я хотел стать собой, поверь мне,
я хотел любоваться своим лицом.
но оно отныне изранено,
и я пишу стихи от пустоты,
и если что-то судьбой мне подарено,
то мне действительно жаль, что это ты.
(...)
вырвав бездну из томной груди —
сложил в кармашек. потеряно братство,
но надо дальше тихонько идти,
не стоит сдаваться.
мы затоптаны болью, смехом и рёвом,
уж давненько потух планетарный огонь...
я оказался не очень новым
на этой планете — зато собой.
а любила ли ты, как боги,
возвышенно и нежно, не боясь умереть?
любила ли ты до дрожи и до икоты,
чтобы содрогнулась земная твердь?
любила, конечно. и вечно клялась.
заплетала нейроны в канву болезни,
не знала счастья, над собой не имела власть...
лишь бы быть с кем-то вместе.
маленькая девочка, ты всё-таки сдалась!
отныне ты всё можешь сама.
ты нашла себя в мире зла,
но систему нужно сломать.
(...)
тревожность и пустота,
трещинки на локтях и опухшие веки...
он не тот, ты не та.
не ищи себя в другом человеке.
в прошлом, бывало, нас ранили,
бросались в сердце бомбами...
но так больше нельзя, ложись баиньки
и утром начни всё по-новому.
я обязательно всегда с тобой буду
и непременно не желаю других!
случится очищение через простуду,
и слёзы станут вестником дней благих.
сотканный из слогов,
связанный по рукам страхом прошлых дней...
дорогой несуществующий бог,
я мёртв ещё не совсем!
я ещё не дошёл, не довыжал
из себя красоту искусств,
