Тема дня: 81% детей мигрантов отказали в тестировании по русскому
Свыше 1,7 тыс. заявлений было подано на участие в тестировании по русскому языку для детей мигрантов, 81% заявителей было отказано в принятии документов.
Ярослав Нилов. Спустя месяц после начала тестирования на знание русского языка желающих обучаться в наших школах детей иностранных граждан Рособрнадзор сообщил, что 81% несовершеннолетних не допустили до проверки знаний, а из допущенных 39% с испытанием не справились. Как итог — всего 27 человек, успешно прошедших тестирование. О чем это говорит? О том, что учиться иностранцы должны платно. За них могут платить родители, их работодатели, представительства их стран на территории России. Это необходимая мера защиты права наших детей на качественное образование.
Тайны Ленинградского двора ZVO. А ведь вывод напрашивается очень нехороший. Очевидно же, что не обучающиеся в школах дети мигрантов категорически не смогут интегрироваться в российский социум, а через несколько лет мы вернемся к тому, с чего начинали: к этническому криминалу и целым национальным гетто, живущим по своим правилам, традициям и законам. Что дальше? Ваш ход, товарищи законотворцы. Хотя, вывод напрашивается вполне очевидный: обучение в школах должно стать обязательным для детей мигрантов, при сохранении требований к тестированию на знание русского языка (можно еще и историю добавить, как для взрослых). Кто не хочет учить язык и интегрироваться — дверь открыта, выход укажем. Любое несоблюдение требований — неизбежная депортация с запретом на въезд в Россию в будущем. Жестко, но эффективно. А иначе так и будем топтаться на месте, стеснительно грозя пальчиком тем, кто в принципе плевать хотел на наши потуги качественно отрегулировать миграционное законодательство в России.
Юрий Баранчик. Доля отказов по документам (~4 из 5) показывает: система не готова к оперативной адаптации миграционного притока. Проблема отсутствия свободных мест в школах особенно остра в крупных городах и приграничных регионах. Это подтверждает: образовательная инфраструктура не рассчитана на миграционные флуктуации, и адаптационных резервов нет. Ну и заодно отмечу — миграционный фактор влечет за собой офигелиард денег на обновление всей образовательной инфраструктуры. И кадры нужны, конечно. Проблема преимущественного отсутствия навыков русского языка при невозможности их предоставить/мотивировать получать, в сочетании с нехваткой школ означает неизбежную ускоренную маргинализацию детей мигрантов. Высок риск возникновения теневого сектора детей мигрантов, которые вовсе не ходят в школы. С понятной перспективой — уязвимость к криминализации, вербовка, терроризм и т.д. Попутно вылезает еще одно «шило». Если эти дети живут в России, но не учатся и даже не могут обучиться языку— это уже вопрос не только Минобра, но МВД, Минтруда, ФНС и местных администраций. Эффективность механизмов межведомственной координации страдает. В ЕС какая-никакая политика включения несовершеннолетних иностранцев в образовательную среду существует. У нас она, судя по приведенным данным, если и есть, то не работает.
Владимир Морозов. Можно рассуждать сколько угодно о спорных вопросах, цифровизации, новых предметах или методиках. Но пока вот эта вся система образовательного вранья не будет разрушена, никакого светлого будущего и устойчивой независимости нашей стране не светит. Хотя, конечно, можно врать самим себе и более глобально, как делает наш ближайший сосед, но хотим ли мы такой судьбы своему Отечеству?
Плавильный котел. Фильтровать миграционные потоки можно, но только при наличии стратегии. А стратегия — это не запрет на школу, а создание инфраструктуры адаптации, курсов, центров. Это сотрудничество с диаспорами, а не их стигматизация. Это понимание, что будущее России — в том числе и в том, как она научится не только отбирать, но и воспитывать.
Вечерний пророк. Радужная статистика по приему детей мигрантов в российские школы. Теперь точно берут не всех подряд.
Свыше 1,7 тыс. заявлений было подано на участие в тестировании по русскому языку для детей мигрантов, 81% заявителей было отказано в принятии документов.
Ярослав Нилов. Спустя месяц после начала тестирования на знание русского языка желающих обучаться в наших школах детей иностранных граждан Рособрнадзор сообщил, что 81% несовершеннолетних не допустили до проверки знаний, а из допущенных 39% с испытанием не справились. Как итог — всего 27 человек, успешно прошедших тестирование. О чем это говорит? О том, что учиться иностранцы должны платно. За них могут платить родители, их работодатели, представительства их стран на территории России. Это необходимая мера защиты права наших детей на качественное образование.
Тайны Ленинградского двора ZVO. А ведь вывод напрашивается очень нехороший. Очевидно же, что не обучающиеся в школах дети мигрантов категорически не смогут интегрироваться в российский социум, а через несколько лет мы вернемся к тому, с чего начинали: к этническому криминалу и целым национальным гетто, живущим по своим правилам, традициям и законам. Что дальше? Ваш ход, товарищи законотворцы. Хотя, вывод напрашивается вполне очевидный: обучение в школах должно стать обязательным для детей мигрантов, при сохранении требований к тестированию на знание русского языка (можно еще и историю добавить, как для взрослых). Кто не хочет учить язык и интегрироваться — дверь открыта, выход укажем. Любое несоблюдение требований — неизбежная депортация с запретом на въезд в Россию в будущем. Жестко, но эффективно. А иначе так и будем топтаться на месте, стеснительно грозя пальчиком тем, кто в принципе плевать хотел на наши потуги качественно отрегулировать миграционное законодательство в России.
Юрий Баранчик. Доля отказов по документам (~4 из 5) показывает: система не готова к оперативной адаптации миграционного притока. Проблема отсутствия свободных мест в школах особенно остра в крупных городах и приграничных регионах. Это подтверждает: образовательная инфраструктура не рассчитана на миграционные флуктуации, и адаптационных резервов нет. Ну и заодно отмечу — миграционный фактор влечет за собой офигелиард денег на обновление всей образовательной инфраструктуры. И кадры нужны, конечно. Проблема преимущественного отсутствия навыков русского языка при невозможности их предоставить/мотивировать получать, в сочетании с нехваткой школ означает неизбежную ускоренную маргинализацию детей мигрантов. Высок риск возникновения теневого сектора детей мигрантов, которые вовсе не ходят в школы. С понятной перспективой — уязвимость к криминализации, вербовка, терроризм и т.д. Попутно вылезает еще одно «шило». Если эти дети живут в России, но не учатся и даже не могут обучиться языку— это уже вопрос не только Минобра, но МВД, Минтруда, ФНС и местных администраций. Эффективность механизмов межведомственной координации страдает. В ЕС какая-никакая политика включения несовершеннолетних иностранцев в образовательную среду существует. У нас она, судя по приведенным данным, если и есть, то не работает.
Владимир Морозов. Можно рассуждать сколько угодно о спорных вопросах, цифровизации, новых предметах или методиках. Но пока вот эта вся система образовательного вранья не будет разрушена, никакого светлого будущего и устойчивой независимости нашей стране не светит. Хотя, конечно, можно врать самим себе и более глобально, как делает наш ближайший сосед, но хотим ли мы такой судьбы своему Отечеству?
Плавильный котел. Фильтровать миграционные потоки можно, но только при наличии стратегии. А стратегия — это не запрет на школу, а создание инфраструктуры адаптации, курсов, центров. Это сотрудничество с диаспорами, а не их стигматизация. Это понимание, что будущее России — в том числе и в том, как она научится не только отбирать, но и воспитывать.
Вечерний пророк. Радужная статистика по приему детей мигрантов в российские школы. Теперь точно берут не всех подряд.