Женщина пишет

@readwomanread Нравится 1
Это ваш канал? Подтвердите владение для дополнительных возможностей

Меня зовут Маша Бурова. Здесь будет о книгах, написанных женщинами.
Для дружбы, а не для рекламы @maburova.
Гео и язык канала
Россия, Русский
Категория
Книги


Гео канала
Россия
Язык канала
Русский
Категория
Книги
Добавлен в индекс
02.07.2017 16:14
реклама
SearcheeBot
Ваш гид в мире Telegram-каналов
Telegram Analytics
Подписывайся, чтобы быть в курсе новостей TGStat.
TGAlertsBot
Мониторинг упоминаний ключевых слов в каналах и чатах.
5 402
подписчиков
~2.3k
охват 1 публикации
~2.7k
дневной охват
~2
постов / день
42.9%
ERR %
16.3
индекс цитирования
Репосты и упоминания канала
131 упоминаний канала
12 упоминаний публикаций
156 репостов
Just Keep Reading
Grownups_Not_Only
Росфемнадзор
Artursdóttir
styleвар ка
Ихь бин Инна
Полка
Друзья Азбуки
Теории и Практики
Burning Hut
Друзья Азбуки
Афиша Daily
LoveFEM
Своя комната
Ичи кең
Me & Rotten Kepken.
От авторки
Вычитала
styleвар ка
Своя комната
Своя комната
Своя комната
монологи фемины
монологи фемины
Дневник Нимфоманки
Книги | Каналы Telegram
От авторки
пяр по-культурному
От авторки
Каналы, которые цитирует @readwomanread
The City
Burning Hut
Burning Hut
Афиша Daily
Афиша Daily
Афиша Daily
Афиша Daily
Афиша Daily
Афиша Daily
Афиша Daily
Афиша Daily
Афиша Daily
Видимо-невидимо
Шанинка
Философия Нью-Йорка
Feminfoteka Library
монологи фемины
TOUCHÉ
Вычитала
Storytel: что нового
Полка
Читай. Смотри. Твори
Теории и Практики
Она же девочка
Write Like a Grrrl
Стоунер
Вычитала
Отличное тело
Write Like a Grrrl
Библиодуш
Вычитала
Нет значит нет
Медуза — LIVE
Книжный бункер
Книжный бункер
Beshley
Роза Цеткин
Окстiсь
prometa.pro книжки
Мастриды
greenlampbooks
Книжное братство
Cultpop
Книжный Лис 🦊📚
Books & Reviews
«Собака.ru»
Вычитала
Книжный Лис 🦊📚
Последние публикации
Удалённые
С упоминаниями
Репосты
После суровых «Человеческих поступков» меня вполне логично потянуло к книге с названием «Большое волшебство». Это нон-фикшн писательницы Элизабет Гилберт, в котором она пытается настроить каждого из нас на творческую (читай - интересную) жизнь. И на пути к этой самой жизни себе во благо нас предсказуемо поджидает страх. И мне очень по настроению пришлась пригласительная речь, которую она для него написала. Гилберт уверена, быть бесстрашной - обманчивый путь, а вот смелой - это уже лучше. Может быть вам тоже пригодится.

«Дорогой Страх! Мы с Творчеством собираемся отправиться в дорогу. Понимаю, ты к нам присоединишься, ты же всегда так делаешь. Знаю, ты думаешь, что занимаешь важное место в моей жизни, и очень ответственно относишься к своей работе. Видимо, эта работа состоит в том, чтобы вызывать полную панику всякий раз, когда я соберусь сделать что-то интересное. Должна признать, ты справляешься со своей задачей на высшем уровне. Так продолжай на здоровье, делай свое дело, раз уж ты считаешь, что это необходимо. Но и я буду делать свою работу в этой поездке, а она заключается в том, чтобы усердно трудиться и не отвлекаться. А Творчество будет выполнять свою работу, а именно подбадривать и вдохновлять. В нашей машине хватит места всем троим, будь как дома, но имей в виду: решения в этой поездке будем принимать только я и Творчество. Я сознаю, что ты часть нашей семьи, принимаю это и потому не буду тебе мешать, но не обессудь, твои предложения учитываться не будут. У тебя есть право занять свое место, право высказываться, но нет права голоса. Тебе запрещено трогать дорожные карты и предлагать объездные пути, запрещено крутить ручки на приборной панели. Приятель, тебе нельзя даже трогать радио. Но главное, мой старый, давно знакомый друг, тебе ни в коем случае нельзя садиться за руль».
Читать полностью
Хан Ган «Человеческие поступки», новый роман автора «Вегетарианки»

Человеческие поступки и жестокие поступки часто могут быть синонимами. Первая мировая, вторая, геноцид евреев, сталинский террор – и это только за XX век, и то, что я смогла вспомнить за пару минут. А ведь есть трагедии, которые не получают статус общеизвестных. Трагедии, которые хранятся где-то на дне «Википедии». Одна из таких - студенческое восстание в Кванчжу в 1980 году, которое подавило правительство.

Одним из сотен погибших был школьник Тонхо. Его история для корейской писательницы Хан Ган ключевая, вокруг последних дней его жизни строится повествование – во многом художественное, но основанное на реальных показаниях. В книге шесть глав – шесть историй, которые рассказывают люди, так или иначе связанные с Тонхо – его лучший друг, мать и брат, и те протестующие, что видели его смерть.

Ган не оттягивает с читателем разговор о главном – о жестоких поступках военных, которые убивали взрослых и детей на глазах у сотен свидетелей. Тонхо последние дни своей жизни проводит за учетом трупов, которые начали поступать после первой серьезной стычки с войсками. Мы толком и не узнаем из романа, за что конкретно боролись жители города, но это и не обязательно, когда видишь, что смерть – единственный ответ, который предлагает государство.

Среди обезображенных тел Тонхо пытается найти своего лучшего друга, хотя знает, что тот скорее всего был убит несколько часов назад на митинге. Он видел, как мальчик очень похожий на него лежал неподвижно на земле, а потом военные увезли его. Тонхо очень стыдно, что он испугался, и не попытался забрать его тело. Отчасти именно стыд заставляет его остаться в штабе протестующих, где он и будет убит. Это чувство постепенно переходит ко всем молодым людям, что тогда были рядом с ним, что позволили ему остаться, силой не отвели к домой.

Это книга явно не из категории «легкое чтиво». И дело не только в том, что вместо словосочетания «мертвое тело», Ган предпочитает описать, каким именно образом это тело стало таким. Главный ужас внушают те, кто остался жив. На изощрённые пытки военные были способны не меньше, чем на расстрел пяти безоружных детей за раз. Страшнее всего читать именно главы, что написаны от лица тех, кто видел смерть Тонхо и выжил.

«Я прочитала интервью человека, выжившего после пыток, и в нем есть такие слова: «Этот опыт напоминает радиоактивное излучение». Радиоактивные вещества, впитавшиеся в кости и плоть человека, несколько десятков лет не выводятся из тела и видоизменяют его хромосомы. Клетки превращаются в раковые опухоли, угрожающие жизни. Даже если облученный человек умирает, даже если его тело сожгут, и останутся только кости, радиоактивное вещество не исчезает»

Эпилог написан от лица самой писательницы. Она рассказывает, как впервые услышала о студенческих волнениях в Кванчжу, как случайно нашла у отца альбом, где были фотографии тех самых трупов, что когда-то описывал Тонхо. Оказывается, он даже жил раньше в ее доме, из которого семья Ган переехала в Сеул до восстания. Однажды узнав об этой истории, об этом пятнадцатилетнем мальчике, она уже не смогла ее просто отпустить. Брат Тонхо попросил написать эту книгу, чтобы никто больше не посмел осквернить память о его родственнике. И Хан Ган сделала даже больше. Она подробно описала все ужасы, творившиеся тогда с судьбами и телами молодых женщин и мужчин, чтобы мы взглянули на них прямо и никогда такого в реальности не увидели. Как будто этот опыт когда-то что-то менял...

Кажется, что пройдет 10, 50, 100 лет и все забудется. Раны затянутся, свидетелей массового насилия просто уже не останется, все сделают выводы и наступит мир. Но вот только он никогда не приходит, даже если никто официально войны не объявлял.

У Хан Ган нет однозначного ответа об истоках желания уничтожить друг друга. Наверное, объяснений стоит искать у антропологов, что исследуют человеческую агрессию. В романе мы видим лишь следствия – людей, что не выбрали жестокость, и, наверное, автоматически проиграли.
Читать полностью
Получила вчера новую Маржан Сатрапи - это классная французская художница иранского происхождения, про ее дебютный роман «Персеполис» я рассказывала недавно. И если «Персеполис» - это такое масштабное (352 страницы) интимно-историческое повествование об Исламской революции и взрослении самой Маржан на этом драматическом фоне, то «Вышивки» более камерная история. Вот так просто всему миру она пересказывает то, о чем болтают ее мама, бабушка, тетя и их соседки. Мужчины - на выход, дверь закрыть, платки снять, чаю налить, а теперь можно и поболтать по душам. Иранские женщины редко выходят замуж по любви, ещё реже могут открыто выражать своё мнение. Но уж между собой они, кажется, честны. В нашем сегодняшнем режиме «больше двух не собираться» - самое оно, хорошая и безопасная компания.
Читать полностью
Tatterhood and other tales

Книга издательства The feminist press попала ко мне самым необычным образом - она (вместе с ещё одной из книгой) была лотом на благотворительном аукционе от центра «Сестры». Я отчаянно пытаюсь добавить в свою жизнь больше иностранного языка, так что этот уникальный экземпляр купила с большим воодушевлением.

Что внутри? 25 сказок родом из Норвегии, Англии, Китая и многих других стран, которые собрала вместе исследовательница средневековой литературы Этель Фелпс в 1978 году. Но на сказки из моего детства они совсем не похожи. Первая героиня, которую мы видим - это Tatterhood (она во всей красе на обложке). Вместо дворца, где она сидела бы в заточении, у неё есть быстрая коза. Вместо крестной феи, что должна решить ее проблемы - волшебная деревянная ложка, которой можно и троллям задать жару и сменить наряд. Вместо пышных и неудобных платьев - рваные лохмотья. Подруги по сборнику у неё тоже впечатляющие: все они ГЛАВНЫЕ действующие лица. Смелые и деятельные здесь именно девочки. Такие персонажи не часто встречаются в фольклоре, ну или стали популярными в основном те сказки, где поддерживается привычный ход вещей: мальчикам - отвагам, девочкам - смирение.

Во введении к сборнику Этель Филипс пытается объяснить, почему мы знаем мало сказок, подобных тем, что она собрала в своём сборнике. Напишу тут про одну из причин.

Интерес к устному творчеству и его сохранению возрос в XIX веке. Это связано в первую очередь с набирающим силы национализмом и желанием сохранить сказки как некое наследие. Среди собирателей и издателей сборников почти не было женщин. Большинство известных нам сказок дошло до нас стараниями хорошо образованных белых мужчин, которые могли читать, писать и путешествовать. Вот только общаться в своих лингвистических командировках им приходилось в основном с простыми пожилыми женщинами, которые столетиями рассказывали эти истории своим детям. И когда к ним приходили эти ученые мужи они просто стеснялись рассказать им все и часто делились какими-то приемлемыми сюжетами, которые могли бы понравиться чужакам.

Сборник Tatterhood - это, конечно, результат серьёзного погружения в материал, навряд ли это когда-то экранизирует Дисней, а девчонку в лохмотьях на козе будут печатать на футболках. Но если уж это книга из Городского университета Нью-Йорка смогла попасть ко мне, а через меня к вам, то вроде и не так грустно. Буду читать дальше!
Читать полностью