Репост из: Ярослав Листов историк
ГКЧП и китайский урок: почему Дэн Сяопин сохранил Китай, а Янаев потерял СССР - 1
История иногда ставит государства перед похожими испытаниями. В конце 1980-х — начале 1990-х годов два крупнейших социалистических государства столкнулись с кризисом системы: экономическими трудностями, ростом недовольства, борьбой внутри элит и требованиями политических перемен.
Китай в 1989 году и Советский Союз в 1991 году оказались перед похожей дилеммой: продолжить реформы под контролем государства или позволить политическим авантюристам под лозунгом либерализации выйти за пределы управляемого процесса и разрушить государство.
Китай сохранил государство и политическую систему. СССР прекратил существование.
Китайское руководство в 1989 году исходило из того, что внутренняя политическая дезорганизация опаснее порой внешнего врага.
Дэн Сяопин сформулировал предельно ясно:
Для Дэна экономические реформы не были противоположностью сохранению политического контроля:
Это был принципиальный момент. Китайское руководство не отрицало необходимость изменений. Оно отрицало возможность изменения государства через разрушение его политического ядра.
Когда генеральный секретарь КПК Чжао Цзыян (китайский Горбачёв) пошёл на поводу у протестующих на площади Тяньаньмэнь, начав дестабилизировать систему, он потерял поддержку партийного руководства и был отстранён.
Дэн увидел в происходящем не просто студенческие выступления, а угрозу потери управляемости государства. Для него главным уроком советской перестройки было то, что политическая либерализация без сохранения сильного центра может привести к разрушению страны.
Поэтому китайское руководство пошло на жёсткий вариант: подавить протестное движение, восстановить контроль над партией и государственным аппаратом, а затем продолжить экономические преобразования. Решение о вводе армии в Пекин стало одним из самых сложных эпизодов современной истории Китая. Но с точки зрения сохранения государства стратегия Дэна оказалась успешной: Китай стал одной из ведущих мировых держав.
В августе 1991 года советское руководство оказалось в похожей ситуации.
Члены ГКЧП считали, что страна движется к распаду. Они опасались, что новый Союзный договор фактически уничтожит единое государство:
Однако отличие от Китая было принципиальным.
Китайские руководители были готовы идти до конца ради сохранения системы.
Руководители ГКЧП, напротив, оказались заложниками собственной идеологии. Они десятилетиями повторяли обществу лозунг о единстве народа и партии и в решающий момент сами поверили в эту картину.
Парадокс августа 1991 года состоял в том, что руководители ГКЧП правильно определили масштаб опасности, но оказались неспособны действовать в соответствии с собственными выводами. Они не были готовы вести настоящую политическую борьбу за спасение государства.
ГКЧП признавал провал курса Горбачёва, но не предложил собственного ясного проекта:
В отличие от Ельцина и Горбачёва, ГКЧП видел угрозу не только в политическом кризисе, но и в экономическом коллапсе.
Продолжение
-----
Ищите меня в дзен.
История иногда ставит государства перед похожими испытаниями. В конце 1980-х — начале 1990-х годов два крупнейших социалистических государства столкнулись с кризисом системы: экономическими трудностями, ростом недовольства, борьбой внутри элит и требованиями политических перемен.
Китай в 1989 году и Советский Союз в 1991 году оказались перед похожей дилеммой: продолжить реформы под контролем государства или позволить политическим авантюристам под лозунгом либерализации выйти за пределы управляемого процесса и разрушить государство.
Китай сохранил государство и политическую систему. СССР прекратил существование.
Китайское руководство в 1989 году исходило из того, что внутренняя политическая дезорганизация опаснее порой внешнего врага.
Дэн Сяопин сформулировал предельно ясно:
«В Китае главная необходимость — это стабильность. Без стабильной обстановки мы ничего не сможем добиться и можем даже потерять то, чего уже достигли».
Для Дэна экономические реформы не были противоположностью сохранению политического контроля:
«Невозможно проводить реформы без стабильной политической среды».
Это был принципиальный момент. Китайское руководство не отрицало необходимость изменений. Оно отрицало возможность изменения государства через разрушение его политического ядра.
Когда генеральный секретарь КПК Чжао Цзыян (китайский Горбачёв) пошёл на поводу у протестующих на площади Тяньаньмэнь, начав дестабилизировать систему, он потерял поддержку партийного руководства и был отстранён.
Дэн увидел в происходящем не просто студенческие выступления, а угрозу потери управляемости государства. Для него главным уроком советской перестройки было то, что политическая либерализация без сохранения сильного центра может привести к разрушению страны.
Поэтому китайское руководство пошло на жёсткий вариант: подавить протестное движение, восстановить контроль над партией и государственным аппаратом, а затем продолжить экономические преобразования. Решение о вводе армии в Пекин стало одним из самых сложных эпизодов современной истории Китая. Но с точки зрения сохранения государства стратегия Дэна оказалась успешной: Китай стал одной из ведущих мировых держав.
В августе 1991 года советское руководство оказалось в похожей ситуации.
Члены ГКЧП считали, что страна движется к распаду. Они опасались, что новый Союзный договор фактически уничтожит единое государство:
«В тяжкий, критический для судеб Отечества и наших народов час обращаемся мы к вам! Над нашей великой Родиной нависла смертельная опасность!»
Однако отличие от Китая было принципиальным.
Китайские руководители были готовы идти до конца ради сохранения системы.
Руководители ГКЧП, напротив, оказались заложниками собственной идеологии. Они десятилетиями повторяли обществу лозунг о единстве народа и партии и в решающий момент сами поверили в эту картину.
Парадокс августа 1991 года состоял в том, что руководители ГКЧП правильно определили масштаб опасности, но оказались неспособны действовать в соответствии с собственными выводами. Они не были готовы вести настоящую политическую борьбу за спасение государства.
ГКЧП признавал провал курса Горбачёва, но не предложил собственного ясного проекта:
«Начатая по инициативе М. С. Горбачёва политика реформ, задуманная как средство обеспечения динамичного развития страны и демократизации общественной жизни, в силу ряда причин зашла в тупик».Они, будучи государственными людьми, понимали:
«Если не принять срочных и решительных мер по стабилизации экономики, то в самом недалёком времени неизбежен голод и новый виток обнищания, от которых один шаг до массовых проявлений стихийного недовольства с разрушительными последствиями».
В отличие от Ельцина и Горбачёва, ГКЧП видел угрозу не только в политическом кризисе, но и в экономическом коллапсе.
Продолжение
-----
Ищите меня в дзен.