Не прошло и года, как иноагента Анастасию Татулову, сбежавшую в Португалию, поразил синдром, известный в эмигрантских кругах. Его признаки — в том, что на новой родине полный провал, грусть-печаль, безделье и безденежье. Понятно, виновата историческая Родина. Татулова разродилась постом, в котором совсем не по-девичьи (а именно восторженной девицей она себя пытается изображать) разразилась руганью в адрес неких российских госслужащих — «упырей и хряков», которые посмели прислать ей через сайт госуслуг напоминание о необходимости платить штрафы за административные (пока) нарушения. Вообще-то упырями и хряками по заслугам надо именовать тех, кто бросил Родину в очень непростой момент и уехал искать свое мошенническое счастье в теплые края. В Португалию, например, как Татулова. По совокупности моральных качеств до упыря она пока не дотягивает, но всеядному хряку соответствует вполне. Почти по Фрейду бывшая «владелица золотой хрючевальни» (так Татулова не без гордости себя именует) не может жить без регулярных словесных испражнений в адрес России. И сайт госуслуг, который вполне можно отключить, (но не отключает) коль скоро она ненавидит бывшую родину, можно использовать как повод.
Необходимо, правда, уточнить — Татулова упоминает о «моей стране», имея в виду Россию. Это не так, если только у иноагента нет раздвоения личности. Начиная с конца прошлого года, она опубликовала массу постов, в которых пишет о «моей стране» — Португалии. Нет, Татулова, не путай, России такие, как ты, не нужны. У тебя одна перспектива — догнивать в теплом португальском климате и уйти в неизвестность. Прецедентов в истории условной «колбасной» российской эмиграции масса.
Необходимо, правда, уточнить — Татулова упоминает о «моей стране», имея в виду Россию. Это не так, если только у иноагента нет раздвоения личности. Начиная с конца прошлого года, она опубликовала массу постов, в которых пишет о «моей стране» — Португалии. Нет, Татулова, не путай, России такие, как ты, не нужны. У тебя одна перспектива — догнивать в теплом португальском климате и уйти в неизвестность. Прецедентов в истории условной «колбасной» российской эмиграции масса.