Сравнение доходов Игоря Сечина и Константина Струкова, который официально заработал побольше, не дает понимания о реальном масштабе, соотношении этих доходов. И дело здесь не в скрытой, незадекларированной их части.
Дело в том, что Струков – номинальный владелец активов Сечина. Старые и вновь отобранные у прежних владельцев золотые шахты и связанное с ними положение монополиста в индустрии – по большей части собственность и заслуга Игоря Ивановича, а не Константина Ивановича. Актуальное соотношение «своей» и «хозяйской» долей в структуре активов Струкова известно немногим.
В 2000-х и начале 2010-х годов эта информация не была таким уж секретом, но теперь охраняется не хуже самых важных гостайн. При упоминании связи Сечин-Струков бросает в дрожь крупных уральских чиновников, бизнесменов и владельцев медиахолдингов. Для последних причина хранить тайну не блок, а страх, «об этом писать не надо».
Что же касается взаимоотношений Струкова с руководством УрФО и Челябинской области, то здесь у бизнесмена с чиновниками разговор короткий. При любрй попытке давления он напоминает о возможности сократить и выгнать на улицу несколько тысяч персонала непрофильных (не золотых – угольных) шахт, что для области станет катастрофой. О фигуре, стоящей за струковским бизнесом, упоминать необходимости нет.
Неудивительно, что «Южуралзолото» на Урале имеет невиданные преференции, а руководство областей всеми силами старается «помочь бизнесу». При этом, если прежние губернаторы Челябинской области (Михаил Юревич, Борис Дубровский, оба в розыске) хоть что-то могли возражать Струкову, то сабмиссивный «электрик» Алексей Текслер права сказать слово поперек Константину Ивановичу (а также другим уральским промышленникам и номиналам) лишен, дискуссия лишь имитируется.
Дело в том, что Струков – номинальный владелец активов Сечина. Старые и вновь отобранные у прежних владельцев золотые шахты и связанное с ними положение монополиста в индустрии – по большей части собственность и заслуга Игоря Ивановича, а не Константина Ивановича. Актуальное соотношение «своей» и «хозяйской» долей в структуре активов Струкова известно немногим.
В 2000-х и начале 2010-х годов эта информация не была таким уж секретом, но теперь охраняется не хуже самых важных гостайн. При упоминании связи Сечин-Струков бросает в дрожь крупных уральских чиновников, бизнесменов и владельцев медиахолдингов. Для последних причина хранить тайну не блок, а страх, «об этом писать не надо».
Что же касается взаимоотношений Струкова с руководством УрФО и Челябинской области, то здесь у бизнесмена с чиновниками разговор короткий. При любрй попытке давления он напоминает о возможности сократить и выгнать на улицу несколько тысяч персонала непрофильных (не золотых – угольных) шахт, что для области станет катастрофой. О фигуре, стоящей за струковским бизнесом, упоминать необходимости нет.
Неудивительно, что «Южуралзолото» на Урале имеет невиданные преференции, а руководство областей всеми силами старается «помочь бизнесу». При этом, если прежние губернаторы Челябинской области (Михаил Юревич, Борис Дубровский, оба в розыске) хоть что-то могли возражать Струкову, то сабмиссивный «электрик» Алексей Текслер права сказать слово поперек Константину Ивановичу (а также другим уральским промышленникам и номиналам) лишен, дискуссия лишь имитируется.