Как в Китае, так и в зарубежной прессе "Воскрешение" часто критикуют за "второстепенность", неразборчивость, невразумительность или вторичность сюжета и доминирование формы над содержанием. По-моему, это не могло бы быть дальше от правды. В отличие от предыдущих фильмов Би Ганя, где стиль и атмосфера действительно подчиняли себе всё остальное, а попытки разобраться в нарративных деталях тонули в мяо-магии окрестностей Кайли, "Воскрешение" предлагает сильную концептуальную рамку и целый набор перекликающихся, пускай и запутанных, историй, каждая из которых могла бы сдюжить отдельное кино. Все фетиши и одержимости автора никуда не делись: снова появляются и архаичные транспортные средства (особенно старые поезда), и многофигурная получасовая сцена без склеек (уже на каком-то запредельном уровне технического мастерства и с вампирами; Би Гань говорил, что обещал себе не прибегать к этому приему снова, но оказался кем-то вроде алкоголика, клянущегося завтра бросить пить), и циферблаты, и зеркала с отражениями отражений, и караоке, и сельский стимпанк, и художественная рухлядь. Разве что место силы родного Гуэйчжоу заменено на нейтральный Чунцин. Но все эти формальности и заскоки уместно упакованы в шесть глав: пролог, эпилог и четыре маленьких фильма, посвященных тому, что в чань-буддизме называется шесть корней и не вполне точно переводится как "органы чувств" – глаз, ухо, нос, рот, тело и ум. В каждой главе кино-монстр теряет, распутывает один из корней, постепенно приближаясь к исчезновению из мира (страстей, привязанностей и страданий). Особенно удались эпизоды про вкус и про запах: в первом, разыгранном в пустынном заснеженном храме, бывшему монаху и расхитителю гробниц является дух горечи, синтезирующий зубную боль, мочу начальника и образ умершего отца; во втором мелкий шулер учит девочку-напарницу якобы узнавать карты на запах. Каждая история одновременно работает сама по себе, в контексте китайского двадцатого века и как жизненный цикл глобального киноязыка. Всё это делает "Воскрешение" самым зрелым и с отрывом лучшим фильмом Би Ганя.

В финале Шу Ци исполняет прощальный, похоронный ритуал для Дерилианта, возвращая ему изначальный монструозный вид. Би Гань говорит, что в конце, в тающем восковом кинотеатре, ему хотелось подарить зрителям комфорт и покой, которые суть не что иное, как эвфемизмы для смерти.

https://letterboxd.com/film/resurrection-2025/