В мире, где царит уверенность, нет места терпимости. Потому что нет места и сомнениям. А значит, нет места тайне. Стало быть, и вера не требуется.
Лишь ради проникновенной речи героя Рэйфа Файнса о сомнении как способе приближения к божественному, стоило снять «Конклав».
Смерть Папы Римского и выборы нового Папы здесь лишь декорация для разговора о чем-то куда более крупном. Потому что, конечно, «Конклав» – это весь мир. И он поглощен войной.
Вы услышите гнев правых националистов, ради заглушения которого все остальные будут готовы пойти на что угодно.
Преисполненные святости монологи либералов, готовых продаться клептократам за обещание должности.
Ложь клептократов, готовых всех купить и все отрицать до самого конца.
Дикий голос и нравы Глобального Юга.
С невероятной грустью взирает на то, как устроен мир, главный герой – кардинал Лоуренс: он хочет служить Богу, а не Курии, воплощающей в себе церковную бюрократию, для него Конклав – это не война, а «просто Конклав», он верит в то, что разность взглядов и идей – и есть то, что делает нас сильнее. Есть лишь одна проблема: у него кризис веры, он больше не хочет молиться. То ли вправду, то ли для того, чтобы не стать популярным кандидатом. От перспективы папства он открещивается как от огня.
«Конклав» не отпускает с первой минуты до финальных титров: момент их появления – прекрасная пощечина зрителю, уже вообразившему себе битву добра со злом. Такой финал невозможно воспринять буквально: он – насмешка, ирония, трагикомедия. «Бывало и хуже, у нас был Папа из гитлерюгенда» – скажет задолго до финала один из героев, и в этом ключе и стоит воспринимать историю, рассказанную в «Конклаве».
Она каждый раз дает зрителю надежду, акцентируя сюжет на предполагаемом праведнике. И каждый раз праведник оказывается не тем, кем кажется. Каждая биография чем-то испачкана: но ты не прекращаешь надеяться. Престол должен достаться идеальному кандидату: именно за эту веру в идеального кандидата, в правильного вождя церкви, создатели фильма обходятся со зрителем не просто сурово, а сюрреалистично.
Режиссер «Молодого Папы» Паоло Соррентино в свое время подарил своему зрителю двух невероятно харизматичных Пап в исполнении Джуда Лоу и Джона Малковича. Эдвард Бергер не пощадил: правда, праведник в кадре все же нашелся, но остался со всеми своими «но». Впрочем, это и неважно, ведь это абсолютно платоновское кино, оно вовсе не о героях, оно об идеях.
«Конклав» – это сомнение.
Сомнение в том, что ярость, с которой люди отстаивают свои взгляды и навязывают их другим – правомерна.
Сомнение в том, не отдает ли чем-то дьявольским жажда власти – даже в самых благих целях.
Сомнение в том, сила ли в единстве.
Сомнение в том, есть ли божья воля в тех, кто провозглашает себя проводниками божьей воли.
Сомнение в себе.
Сомнение в том, что каждый следующий шаг не построит ровно тот же мир, который мы построили.
Это сомнение должно быть как самоцель, именно это первично, а все остальное лишь дым от электронной сигареты, которую никак не может вынуть изо рта главный кандидат на папский престол.