Истинно Бог и дьявол поминутно сменяются на Руси.
Перечитал «Окаянные дни» Бунина.
Сложно оценить эту книгу в школе – ее точно нужно читать взрослым.
Только взрослым можно понять, насколько это восхитительный в своей точности портрет человеческого озверения, трусости, лжи, лицемерия и подлости. Что на самом деле означает утрата человеческого достоинства, и как все выглядит в мире, где тон задают отбросы и маргиналы, дорвавшиеся до кокаина, женщин, коньяка Martell и, в конечном счете, власти.
Читая «Окаянные дни» кажется, это не Хантер Томпсон, а Бунин изобрел жанр гонзо за полвека до.
Повествование от первого лица, автор в центр сюжета, отсутствие замены имен и фамилий, сверхэмоциональное, радикально субъективное, переполненное оценками изложение, стиль нон-фикшна, пристрастного репортажа, неструктурированный сюжет.
Здесь списываются лживые газетные статьи и заголовки – говорящие сами за себя, со всей это лексикой в духе «прихвостни», «палачи», «орки» и, конечно, «свободой» всех пролетариев мира с тактичным умолчанием о том, что ей предстоит быть построенной на крови. Порой до смеха пробирают описания речей Ленина, гопницких выходок Маяковского, способностей Горького, Блока и других представителей пишущей тусовки к переобуванию. И какие-то смешанные чувства от ожиданий в Москве: хоть бы пришли немцы (французы, англичане, Антанта) и все исправили.
Но немцы заключили мир, французы лишь подогнали военный корабль к заливающейся кровью Одессе с пустующим портом – бездействующий, игнорирующий, но на который все равно взирали с надеждой, а Антанта сподобилась признать Колчака Верховным правителем (видимо, именно тогда нам подарили мировоззрение «Запад всегда был против нас!» – хотя он был против них).
«Лучше черт, чем Ленин» – говорит один из героев «Окаянных дней», оправдывая свое ожидание прихода немецкой армии.
Неприятным холодком отзывается эта в глаза бросающаяся параллель с наступившим через 100 с лишним лет будущим, из которого я читаю этот текст.
Ненависть к Антанте (свысока смотрящей и слишком хорошо живущей) и ее «прихвостням». Садистская жестокость к согражданам (товарищи, не считайте трупы!») лишь за происхождение, принадлежность к тому или иному социальному слою, за взгляды, веру или мнение. Дьявольский оптимизм, дикая, варварская радость «опьянения вином и кровью» от разрушения всего, что сдерживает человеческую похоть и озверение (законы, институты управления, религия). Прилагающаяся надежда на мировую революцию (вот-вот европейские пролетарии свергнут их буржуазные правительства) – на фоне все дорожающего хлеба и заканчивающихся товаров.
Возникает чувство, будто читаешь вовсе не классика русской литературы, а современный репортаж сми-иноагента: все на месте, стоит выглянуть в окно или зайти в телеграм.
Грязи в «Окаянных днях» тоже хватает: Бунин неоднократно шутит про любовь матросов к проституткам, кокаину и французскому коньяку (в чем автор вскрывает их настоящие цели и ценности, а не «социализм»). Подробно описывает судьбу одного из корешей Робеспьера: когда тот совокуплялся с дамой – услышал, как возвращается ее муж, прыгнул в окно и угодил в выгребную яму, где просидел всю ночь, потому навсегда лишился ног (по Бунину, это идеальный срез «героической» биографии любого революционера). Шутит, что в Римской империи рабам ставили клеймо на лице, но большевикам оно не требуется – и так все видно.
«Окаянные дни» неожиданно обрываются – и последнее сожаление, тоска Бунина настигает при воспоминании плачущих людей в переполненной церкви – единственном месте, где он все еще видит красоту. Утрата человеческой красоты и потребности в красоте, изображение человека, общества и страны в состоянии, в котором нет места красоте – главный гиперсмысл, считывающийся в «Окаянных днях».
Недаром Бунин неоднократно цитирует Библию:
Честь унизится, а низость возрастет… В дом разврата превратятся общественные сборища… И лицо поколения будет собачье…
Несколько лет спустя о собачьем (буквально) лице новой страны другой русский классик напишет одну из великих книг XX века – но это уже совсем другая история.