«Полиция Токио» – это выдающаяся ода журналистике, буквально признание ей в любви.
Даже в стране и городе, захваченном мафией, проникшей в политику, банки, правоохранительные органы, сми, где каждый магазин, хостесс-клуб, кусок земли, недвижимости и производства поделены между кланами головорезов.
Когда риск публикации – вовсе не дизлайк, отписка или попадание под гнев адептов «культуры отмены», а чья-то жизнь: иногда – твоя.
Где за информацию иногда стоит заняться сексом, а иногда – предать кого-то.
Где вся работа – по сути бесконечный blackmail.
Эта история одного их первых иностранных журналистов, работавших в крупнейшей японской газете немного прикурашена: жизнь куда изобретательнее, циничнее и страшнее – это понимаешь, когда читаешь репортаж New Yorker о Джеке Адельштейне и его судьбе.
В сериале не расскажут, что в современной Японии члены кланов якудза имеют отношение к Фукусиме, где произошла одна из самых крупных катастроф этого века, рулят хэдж-фондами, имеют связи в банках уровня Deutsche Bank, что главный герой просрал брак и печень из-за работы, трахал женщин-полицейских за доступ к документам (как и множество других девчонок – и тут нет места чувствам), а главный злодей закончил вовсе не так, как в сериале, а стал, прости Господи, буддистским монахом ради защиты от мести – и его влияния все еще достаточно, чтобы медиа о нем не писали, а Джейк боялся передвигаться без охраны.
В сериале Джейк Адельштейн хороший парень, который вместе с хорошим детективом Катагири и хорошим якудза Сато объявляют… войну якудза.
«Ты сказал, что не остановишься, пока не покончишь с ними. Но всегда будут они» – говорит Джейку детектив Катагири в финальной сцене, будто намекая на то, что реальность куда хуже, чем финал крепкого сценария.
Этот сериал, в конечном счете, о том, что даже в самые страшные времена у тебя есть выбор быть на правильной стороне истории. Иногда ценой разрушения собственной жизни. Иногда ценой разрушения чужой. Цена – лишь последствия хорошо сделанной работы.
«Ты просто сделал свою работу, а я свою», – говорит хороший якудза Сато. «Остальное – последствия».
Эта история восхитительна не только потому, что два сезона смотрятся за несколько дней на одном дыхании. А потому что таких героев, кажется, не существует.
Но нам нужны они, как нужны герои не в смысле characters, а в смысле heroes, как культурный код, как Тони Старк, как возмездие, как новый день, как вера в то, что завтра будет чуть лучше, чем сегодня.
Ничто не вдохновляет больше, чем луч света в абсолютном мраке. Вы увидите его, хотя он будет далек от идеала: например, он не сможет досчитать до десяти, ни о чем не подумав. Об остальном расскажут в американских журналах вовсе не для тех, кто верит в хэппи-енд.
Даже в стране и городе, захваченном мафией, проникшей в политику, банки, правоохранительные органы, сми, где каждый магазин, хостесс-клуб, кусок земли, недвижимости и производства поделены между кланами головорезов.
Когда риск публикации – вовсе не дизлайк, отписка или попадание под гнев адептов «культуры отмены», а чья-то жизнь: иногда – твоя.
Где за информацию иногда стоит заняться сексом, а иногда – предать кого-то.
Где вся работа – по сути бесконечный blackmail.
Эта история одного их первых иностранных журналистов, работавших в крупнейшей японской газете немного прикурашена: жизнь куда изобретательнее, циничнее и страшнее – это понимаешь, когда читаешь репортаж New Yorker о Джеке Адельштейне и его судьбе.
В сериале не расскажут, что в современной Японии члены кланов якудза имеют отношение к Фукусиме, где произошла одна из самых крупных катастроф этого века, рулят хэдж-фондами, имеют связи в банках уровня Deutsche Bank, что главный герой просрал брак и печень из-за работы, трахал женщин-полицейских за доступ к документам (как и множество других девчонок – и тут нет места чувствам), а главный злодей закончил вовсе не так, как в сериале, а стал, прости Господи, буддистским монахом ради защиты от мести – и его влияния все еще достаточно, чтобы медиа о нем не писали, а Джейк боялся передвигаться без охраны.
В сериале Джейк Адельштейн хороший парень, который вместе с хорошим детективом Катагири и хорошим якудза Сато объявляют… войну якудза.
«Ты сказал, что не остановишься, пока не покончишь с ними. Но всегда будут они» – говорит Джейку детектив Катагири в финальной сцене, будто намекая на то, что реальность куда хуже, чем финал крепкого сценария.
Этот сериал, в конечном счете, о том, что даже в самые страшные времена у тебя есть выбор быть на правильной стороне истории. Иногда ценой разрушения собственной жизни. Иногда ценой разрушения чужой. Цена – лишь последствия хорошо сделанной работы.
«Ты просто сделал свою работу, а я свою», – говорит хороший якудза Сато. «Остальное – последствия».
Эта история восхитительна не только потому, что два сезона смотрятся за несколько дней на одном дыхании. А потому что таких героев, кажется, не существует.
Но нам нужны они, как нужны герои не в смысле characters, а в смысле heroes, как культурный код, как Тони Старк, как возмездие, как новый день, как вера в то, что завтра будет чуть лучше, чем сегодня.
Ничто не вдохновляет больше, чем луч света в абсолютном мраке. Вы увидите его, хотя он будет далек от идеала: например, он не сможет досчитать до десяти, ни о чем не подумав. Об остальном расскажут в американских журналах вовсе не для тех, кто верит в хэппи-енд.