Пять «Оскаров» «Аноры» (и главное – за лучший фильм) выглядят как окончательный закат культа претенциозных, идеологичных, снобских картин, единственным смыслом которых было что-то заявить. Из известных обладателей премии за лучший фильм этим занималась и «Операция Арго» (понравилась, но) и «Лунный свет» (черти, обокравшие изумтельный «Ла-Ла Ленд») и даже «Паразиты» (понравились, но), и даже «Оппенгеймер» (понравился, но еще раз «но»!)
Это «но» – орущий месседж, манифест, который громче сценария, актерской игры и любого, даже самого изощренного визуала, все подчинено цели Высказывания, обслуживает это Высказывание и доводит это Высказывание до кульминации, бьющей в морду зрителю, чтобы он что-то там Осознал, Понял, Переоценил, в общем, перевоспитался и стал Думать Правильно, вместо того, чтобы Думать Неправильно, короче, стал каким-то другим, потому что такое кино в конечном счете служит лишь нарциссической цели его создателей – Менять Мир.
«Анора» прекрасна тем, что она не меняет мир. Она никого не перевоспитывает. Она никому ничего не вдалбливает. В ней нет высказывания, хотя она оставляет огромное пространство для размышлений – и вы можете придумать множество высказываний сами. В ней практически нет голоса сценариста, режиссера, продюсера и тому подобное. Она погружает в реальность, где есть место смеху и слезам, верности и предательству, алчности и щедрости. В парадигму, где есть место аутентичности социальных статусов, национальных принадлежностей, культурных привычек. «Анора» – это, в общем-то, жизнь. Такая простая и такая сложная.
Вероятно, часть зрителей с такими «Оскарами» лишилась вип-карт посетителей клуба обладателей «оммажа», «пастиша» и «скринплея» в своем лексиконе. То есть теперь даже вкуса академиков недостаточно, чтобы подчеркнуть их оригинальность (впрочем, никто еще не отменял книги Жиля Делеза – насколько я помню, он не успел никого изнасиловать?)
Многим ошибочно кажется, что такие «Оскары» – это шаг назад. Вероятно, эти люди путают искусство с предвыборной агитацией, политической программой, маркетинговой активностью разного рода социальных программ, в общем, с сущностями куда более низких форм и жанров.
Единственная цель искусства – погружение. «Анора» погружает настолько сильно, что порой ты не вполне осознаешь, что ты в кино, что эти герои что-то играют. Ведь ты знаком с ними. Ты их видел. Между улицами, по которым ходят герои «Аноры» и твоими не такой большой разрыв.
Именно это отсутствие разрыва, отсутствие непреодолимого барьера между зрителем и объектом искусства и есть высший класс.
Безумно радуясь и за прекрасную Майки Мэдисон, отмечу, что полюбить ее героиню я все-таки так и не смог (впрочем, об этом все было сказано ранее).
Это «но» – орущий месседж, манифест, который громче сценария, актерской игры и любого, даже самого изощренного визуала, все подчинено цели Высказывания, обслуживает это Высказывание и доводит это Высказывание до кульминации, бьющей в морду зрителю, чтобы он что-то там Осознал, Понял, Переоценил, в общем, перевоспитался и стал Думать Правильно, вместо того, чтобы Думать Неправильно, короче, стал каким-то другим, потому что такое кино в конечном счете служит лишь нарциссической цели его создателей – Менять Мир.
«Анора» прекрасна тем, что она не меняет мир. Она никого не перевоспитывает. Она никому ничего не вдалбливает. В ней нет высказывания, хотя она оставляет огромное пространство для размышлений – и вы можете придумать множество высказываний сами. В ней практически нет голоса сценариста, режиссера, продюсера и тому подобное. Она погружает в реальность, где есть место смеху и слезам, верности и предательству, алчности и щедрости. В парадигму, где есть место аутентичности социальных статусов, национальных принадлежностей, культурных привычек. «Анора» – это, в общем-то, жизнь. Такая простая и такая сложная.
Вероятно, часть зрителей с такими «Оскарами» лишилась вип-карт посетителей клуба обладателей «оммажа», «пастиша» и «скринплея» в своем лексиконе. То есть теперь даже вкуса академиков недостаточно, чтобы подчеркнуть их оригинальность (впрочем, никто еще не отменял книги Жиля Делеза – насколько я помню, он не успел никого изнасиловать?)
Многим ошибочно кажется, что такие «Оскары» – это шаг назад. Вероятно, эти люди путают искусство с предвыборной агитацией, политической программой, маркетинговой активностью разного рода социальных программ, в общем, с сущностями куда более низких форм и жанров.
Единственная цель искусства – погружение. «Анора» погружает настолько сильно, что порой ты не вполне осознаешь, что ты в кино, что эти герои что-то играют. Ведь ты знаком с ними. Ты их видел. Между улицами, по которым ходят герои «Аноры» и твоими не такой большой разрыв.
Именно это отсутствие разрыва, отсутствие непреодолимого барьера между зрителем и объектом искусства и есть высший класс.
Безумно радуясь и за прекрасную Майки Мэдисон, отмечу, что полюбить ее героиню я все-таки так и не смог (впрочем, об этом все было сказано ранее).