Писатель и журналист Игорь Мальцев — о том, почему надо помнить «Курск»
13 августа 2013
Самые страшные буквы в моей жизни — это фамилии моряков, которые шли бесконечным потоком по черному телевизионному экрану. Пока была надежда, все держались и сдерживали. Когда пошли эти списки — слезы потекли. Я думаю, у каждого, кто как-то связан с флотом. У каждого, кто знает, что такое океан и что такое служба на Севере. Да еще и на подводной лодке. У каждого, кто отдал три года, кто 20 лет, кто 40 службе в самых малоприспособленных для жизни местах моей страны. Пока врала пресс-служба флота. Пока адмиралы из Переделкино пытались прикрыть свои задницы, пока изворачивались газеты и телевидение. Пока телеведущие своей ложью превращались в черные дыры вместо звезд. Пока миллионы служивших еще надеялись — слез не было. А тут полились. Тишина раздалась во всех отсеках и казармах по всей стране. Потому что надежды больше не было.
Мы ждали, что хватит ума и совести принять помощь шотландских ныряльщиков, тренированных и оснащенных на голову выше. Не хватило. Секреты им дороже. Какие секреты в эпоху Брина? После этой лодки стало понятно, что честь русского моряка, она принадлежность матросов, мичманов, лейтенантов и старших офицеров, которые в реально нечеловеческих условиях несут и несут службу от Завойко до Рыбачьего.
Но только не адмиралов. У них не хватило храбрости не то что застрелиться из табельного оружия. У них не хватило совести даже уйти в отставку. Это тот тип флотского руководства, которое уже один раз позорно проиграло войну с Японией — или у нас теперь учат, что мы ее выиграли?
Другие буквы — «15.15. Здесь темно писать, но на ощупь попробую. Шансов, похоже, нет: процентов 10–20. Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает. Здесь список личного состава отсеков, которые находятся в 9-м и будут пытаться выйти. Всем привет, отчаиваться не надо. Колесников».
Даже люди, никогда не страдавшие клаустрофобией, начинают задыхаться, когда на секунду задумываются о записке капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова. Никогда этого не почувствует только тот, в ком не осталось ни совести ни разума. История «Курска» — история без правды. И подтверждение того, что героизм одних — это всегда подлость других. Далее — здесь.
@Kothueplet
📱 Подписаться|Наш Regnum
13 августа 2013
Самые страшные буквы в моей жизни — это фамилии моряков, которые шли бесконечным потоком по черному телевизионному экрану. Пока была надежда, все держались и сдерживали. Когда пошли эти списки — слезы потекли. Я думаю, у каждого, кто как-то связан с флотом. У каждого, кто знает, что такое океан и что такое служба на Севере. Да еще и на подводной лодке. У каждого, кто отдал три года, кто 20 лет, кто 40 службе в самых малоприспособленных для жизни местах моей страны. Пока врала пресс-служба флота. Пока адмиралы из Переделкино пытались прикрыть свои задницы, пока изворачивались газеты и телевидение. Пока телеведущие своей ложью превращались в черные дыры вместо звезд. Пока миллионы служивших еще надеялись — слез не было. А тут полились. Тишина раздалась во всех отсеках и казармах по всей стране. Потому что надежды больше не было.
Мы ждали, что хватит ума и совести принять помощь шотландских ныряльщиков, тренированных и оснащенных на голову выше. Не хватило. Секреты им дороже. Какие секреты в эпоху Брина? После этой лодки стало понятно, что честь русского моряка, она принадлежность матросов, мичманов, лейтенантов и старших офицеров, которые в реально нечеловеческих условиях несут и несут службу от Завойко до Рыбачьего.
Но только не адмиралов. У них не хватило храбрости не то что застрелиться из табельного оружия. У них не хватило совести даже уйти в отставку. Это тот тип флотского руководства, которое уже один раз позорно проиграло войну с Японией — или у нас теперь учат, что мы ее выиграли?
Другие буквы — «15.15. Здесь темно писать, но на ощупь попробую. Шансов, похоже, нет: процентов 10–20. Будем надеяться, что хоть кто-нибудь прочитает. Здесь список личного состава отсеков, которые находятся в 9-м и будут пытаться выйти. Всем привет, отчаиваться не надо. Колесников».
Даже люди, никогда не страдавшие клаустрофобией, начинают задыхаться, когда на секунду задумываются о записке капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова. Никогда этого не почувствует только тот, в ком не осталось ни совести ни разума. История «Курска» — история без правды. И подтверждение того, что героизм одних — это всегда подлость других. Далее — здесь.
@Kothueplet
📱 Подписаться|Наш Regnum