Наша пропаганда: что с ней не так? В чем мы проигрываем?
Есть люди, которые верят российской пропаганде, есть и те, кто предпочитает импортное изложение и трактовку событий. Третьи придерживаются позиции «Чума на оба ваших дома», но это не значит, что и они правы.
Аксиомы и теоремы
Между тем принципиальное отличие российской и западной версий пропаганды заключается не в количестве правдивой информации, а в разных подходах к созданию пропагандистского продукта.
Прибегая к математической аналогии: российские пропагандисты тяготеют к работе с доказательствами — уподобляя информационный повод своего рода теореме, тогда как их западные коллеги-соперники предпочитают работать с бездоказательными утверждениями, воспринимаемыми публикой, как очевидность — то есть, с аксиомами (а также их разновидностями — стереотипами, клише и т.д.). Неслучайно, как только в информационное поле был вброшен сюжет о Скрипалях, первое, чем обосновали британцы пресловутый русский след — репутация России. Репутация — один из социальных стереотипов. Чуть позже в подтверждение русского участия была упомянута гречневая каша, которую не привечают на Западе, зато с удовольствием едят в России.
Если же рассматривать пропаганду, как вербально-визуальную сферу, то российский подход строится на принципах журналистики, тогда как западный — на принципах художественной литературы.
Для журналистики первичен факт, для литературы — образ.
Вымысел для журналистики — недопустимый грех, для литературы — законный инструмент.
Поэтому нет особого смысла возмущаться тем, как беззастенчиво в западной трактовке событий подтасовываются факты и используется откровенная ложь. «Художника судят по правилам, которые он сам для себя установил», не так ли? И то, что западное художественное видение мира иногда называется новостями, можно отнести к части правил, которые Запад установил для себя.
Не стоит также удивляться, когда, например, Борис Джонсон говорит: «Мы придумали световой меч, а русские — «Новичок». Это не бред оторвавшегося от действительности политического мажора, как может показаться на первый взгляд, а вполне сознательное смешивание реальности с родным для западного обывателя миром англосаксонских комиксов, фильмов и мультфильмов о супергероях и суперзлодеях. В этом контексте русские помещаются в один ряд с доктором Осьминогом, капитаном Холодом, Зелёным Гоблином и другими малосимпатичными персонажами, чья злобная сущность неисправима, а потому и переговоры вести с ними бессмысленно.
Собственно, ничего нового тут нет: советская пропаганда строилась на том же аксиоматически-литературном подходе — разве что с куда меньшей изобретательностью.
Читайте далее:
https://regnum.ru/news/polit/3446060.html
Есть люди, которые верят российской пропаганде, есть и те, кто предпочитает импортное изложение и трактовку событий. Третьи придерживаются позиции «Чума на оба ваших дома», но это не значит, что и они правы.
Аксиомы и теоремы
Между тем принципиальное отличие российской и западной версий пропаганды заключается не в количестве правдивой информации, а в разных подходах к созданию пропагандистского продукта.
Прибегая к математической аналогии: российские пропагандисты тяготеют к работе с доказательствами — уподобляя информационный повод своего рода теореме, тогда как их западные коллеги-соперники предпочитают работать с бездоказательными утверждениями, воспринимаемыми публикой, как очевидность — то есть, с аксиомами (а также их разновидностями — стереотипами, клише и т.д.). Неслучайно, как только в информационное поле был вброшен сюжет о Скрипалях, первое, чем обосновали британцы пресловутый русский след — репутация России. Репутация — один из социальных стереотипов. Чуть позже в подтверждение русского участия была упомянута гречневая каша, которую не привечают на Западе, зато с удовольствием едят в России.
Если же рассматривать пропаганду, как вербально-визуальную сферу, то российский подход строится на принципах журналистики, тогда как западный — на принципах художественной литературы.
Для журналистики первичен факт, для литературы — образ.
Вымысел для журналистики — недопустимый грех, для литературы — законный инструмент.
Поэтому нет особого смысла возмущаться тем, как беззастенчиво в западной трактовке событий подтасовываются факты и используется откровенная ложь. «Художника судят по правилам, которые он сам для себя установил», не так ли? И то, что западное художественное видение мира иногда называется новостями, можно отнести к части правил, которые Запад установил для себя.
Не стоит также удивляться, когда, например, Борис Джонсон говорит: «Мы придумали световой меч, а русские — «Новичок». Это не бред оторвавшегося от действительности политического мажора, как может показаться на первый взгляд, а вполне сознательное смешивание реальности с родным для западного обывателя миром англосаксонских комиксов, фильмов и мультфильмов о супергероях и суперзлодеях. В этом контексте русские помещаются в один ряд с доктором Осьминогом, капитаном Холодом, Зелёным Гоблином и другими малосимпатичными персонажами, чья злобная сущность неисправима, а потому и переговоры вести с ними бессмысленно.
Собственно, ничего нового тут нет: советская пропаганда строилась на том же аксиоматически-литературном подходе — разве что с куда меньшей изобретательностью.
Читайте далее:
https://regnum.ru/news/polit/3446060.html