С формальной точки зрения ситуация с безработицей в России пока остается неплохой. Согласно последним данным Росстата, уровень безработицы за январь-март составил 4,2%, что по-прежнему заметно меньше, чем в сложные месяцы пандемии. При этом он практически равен предыдущему показателю за декабрь-февраль. Занятость, измеряемая Росстатом, удивительным образом даже увеличилась в большей половине регионов, и события марта этот тренд не поменяли.
По привычке в первые месяцы года самые высокие значения безработицы (более 7%) оставались свойственными беднейшим республикам. К уже почти что вечному лидеру в лице Ингушетии (29,3%) присоединились все прочие республики СКФО - Северная Осетия, Дагестан, Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария и Чечня (11-15%), а с ними Адыгея и Калмыкия (по 8,4%). Находятся в плачевном состоянии самые бедные республики Сибири - Тува (12,3%) и Алтай (9,2%). На Северо-Западе вместе с Республикой Коми страдает экономически неустойчивый Ненецкий АО, а на Дальнем Востоке помимо традиционно проблемных Бурятии и Забайкальского края плохо выглядит при всем своем огромном потенциале Якутия. В парад республик, не способных обеспечить жителей работой, встроились Курганская область, от которой иного и ожидать не приходится, и – неожиданно - Астраханская область, со своими ресурсами имеющая право претендовать на гораздо лучшую судьбу.
Наибольшей занятостью (безработица менее 3%) выделяются Москва и Санкт-Петербург с Ленинградской областью, нефтегазовые Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий АО, Самарская область и Татарстан в Поволжье. Сюда же попадают дальневосточные Чукотка и Хабаровский край, откуда люди, не имея работы, просто уезжают, и центральные Владимирская и Рязанская области, жители которых привычно ищут работу в столице.
Высокий темп роста безработицы в январе-марте по сравнению с декабрем-февралем должен восприниматься как сигнал тревоги и взывать к особому вниманию к главным пострадавшим - 9 регионам, где этот рост превысил 0,3 п.п. Первый удар пришелся по рынку труда Калужской области и Приморского края, отличившимся в марте и прекращением роста промышленного производства. В Сибири тенденция к росту безработицы обозначилась еще в двух индустриальных регионах - Иркутской и Томской областях. Стали явно и быстро страдать от последних событий некоторые республики с высоким уровнем безработицы – Коми, Алтай, Адыгея, Северная Осетия. Негативный тренд на рынке труда обозначился в Крыму.
Тем не менее, на рынке труда хватает противоположных примеров, показывающих, что запас прочности в регионах имеется: рост занятости в начале года составил более 0,3 п.п. в 16 регионах. Обнаруживая сибирские контрасты, точками улучшения ситуации стали Кузбасс, Хакасия и даже проблемная Тува. С ними на Востоке повысили показатель также проблемные Бурятия, Якутия и, наоборот, отличающаяся низкой безработицей Чукотка. Из крупных экономических центров продвинулись к большей занятости населения Краснодарский и Пермский края, а с ними Мордовия, Орловская и Владимирская, Вологодская и Архангельская области. Рост занятости продемонстрировали проблемные кавказские республики - Дагестан, Карачаево-Черкесия, Ингушетия.
Официальные данные Росстата по безработице подтверждают основной тезис министра труда и соцзащиты Котякова об отсутствии стремительного роста количества безработных, подчеркнутый во время недавней встречи с президентом Путиным. Впрочем, настигающий регионы кризис поначалу проявляется не в замерах Росстата, а в скрытых формах безработицы и росте неполной занятости, о чем федеральному центру хорошо известно. Особое беспокойство возникает по поводу Республики Коми, Республики Алтай, Северной Осетии и Адыгеи, где при высоком уровне безработицы март спровоцировал дальнейшее сокращение занятости. Появляются и важные промышленные регионы, где рынок труда сразу начал испытывать перегрев. Учитывая стремление властей сдерживать и сглаживать безработицу, известное по периоду пандемии, процессы могут развиваться медленно, и каждый новый месяц будет привносить свой негатив.
По привычке в первые месяцы года самые высокие значения безработицы (более 7%) оставались свойственными беднейшим республикам. К уже почти что вечному лидеру в лице Ингушетии (29,3%) присоединились все прочие республики СКФО - Северная Осетия, Дагестан, Карачаево-Черкесия, Кабардино-Балкария и Чечня (11-15%), а с ними Адыгея и Калмыкия (по 8,4%). Находятся в плачевном состоянии самые бедные республики Сибири - Тува (12,3%) и Алтай (9,2%). На Северо-Западе вместе с Республикой Коми страдает экономически неустойчивый Ненецкий АО, а на Дальнем Востоке помимо традиционно проблемных Бурятии и Забайкальского края плохо выглядит при всем своем огромном потенциале Якутия. В парад республик, не способных обеспечить жителей работой, встроились Курганская область, от которой иного и ожидать не приходится, и – неожиданно - Астраханская область, со своими ресурсами имеющая право претендовать на гораздо лучшую судьбу.
Наибольшей занятостью (безработица менее 3%) выделяются Москва и Санкт-Петербург с Ленинградской областью, нефтегазовые Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий АО, Самарская область и Татарстан в Поволжье. Сюда же попадают дальневосточные Чукотка и Хабаровский край, откуда люди, не имея работы, просто уезжают, и центральные Владимирская и Рязанская области, жители которых привычно ищут работу в столице.
Высокий темп роста безработицы в январе-марте по сравнению с декабрем-февралем должен восприниматься как сигнал тревоги и взывать к особому вниманию к главным пострадавшим - 9 регионам, где этот рост превысил 0,3 п.п. Первый удар пришелся по рынку труда Калужской области и Приморского края, отличившимся в марте и прекращением роста промышленного производства. В Сибири тенденция к росту безработицы обозначилась еще в двух индустриальных регионах - Иркутской и Томской областях. Стали явно и быстро страдать от последних событий некоторые республики с высоким уровнем безработицы – Коми, Алтай, Адыгея, Северная Осетия. Негативный тренд на рынке труда обозначился в Крыму.
Тем не менее, на рынке труда хватает противоположных примеров, показывающих, что запас прочности в регионах имеется: рост занятости в начале года составил более 0,3 п.п. в 16 регионах. Обнаруживая сибирские контрасты, точками улучшения ситуации стали Кузбасс, Хакасия и даже проблемная Тува. С ними на Востоке повысили показатель также проблемные Бурятия, Якутия и, наоборот, отличающаяся низкой безработицей Чукотка. Из крупных экономических центров продвинулись к большей занятости населения Краснодарский и Пермский края, а с ними Мордовия, Орловская и Владимирская, Вологодская и Архангельская области. Рост занятости продемонстрировали проблемные кавказские республики - Дагестан, Карачаево-Черкесия, Ингушетия.
Официальные данные Росстата по безработице подтверждают основной тезис министра труда и соцзащиты Котякова об отсутствии стремительного роста количества безработных, подчеркнутый во время недавней встречи с президентом Путиным. Впрочем, настигающий регионы кризис поначалу проявляется не в замерах Росстата, а в скрытых формах безработицы и росте неполной занятости, о чем федеральному центру хорошо известно. Особое беспокойство возникает по поводу Республики Коми, Республики Алтай, Северной Осетии и Адыгеи, где при высоком уровне безработицы март спровоцировал дальнейшее сокращение занятости. Появляются и важные промышленные регионы, где рынок труда сразу начал испытывать перегрев. Учитывая стремление властей сдерживать и сглаживать безработицу, известное по периоду пандемии, процессы могут развиваться медленно, и каждый новый месяц будет привносить свой негатив.