Пурпур непросто цвет, который я люблю.
Ещё с древних времен у этого цвета был непростой ассоциативный ряд.
Для нас это цвет Византии, дальше Рима, пунов и великих персидских династий.
Цвет Имперского Величия Западного Мира и Богатства Тайного Востока.
Цвет могущества и магии.
Первые красители добывали из ферментированной плоти моллюсков, которые не подчиняются земным законам жизни.
На них охотились профессиональные ныряльщики, ходившие как бы за ту сторону мира, сторону смерти.
На подобных переходах и работе с символами и образуется магия.
Фиолетовый для нас это цвет неоновой эпохи, которая эклектически смешалась с идеями киберпанка и археофутуризма.
Но больше всего его можно встретить в цифровом мире, электрическом мире, который существует с миром физическим параллельно, взаимовлияя друг на друга.
Сейчас главная граница в физической реальности это фронт, который проходит не только по реальным селам-городам, окопам-блиндажам, но и по головам и сердцам людей.
Попытка работать с образами войны всегда упирается в другой мир.
Увидеть его не так просто, но для меня он окрашен в виолет.
Цвет насилия, потустороннего и может быть даже темного, как синяя гладь воды, но при этом священного и маняще красивого.
Война это вопрос: "Почему солнце окрасило небо в сирень? Это наш Восход или Закат?"
Ещё с древних времен у этого цвета был непростой ассоциативный ряд.
Для нас это цвет Византии, дальше Рима, пунов и великих персидских династий.
Цвет Имперского Величия Западного Мира и Богатства Тайного Востока.
Цвет могущества и магии.
Первые красители добывали из ферментированной плоти моллюсков, которые не подчиняются земным законам жизни.
На них охотились профессиональные ныряльщики, ходившие как бы за ту сторону мира, сторону смерти.
На подобных переходах и работе с символами и образуется магия.
Фиолетовый для нас это цвет неоновой эпохи, которая эклектически смешалась с идеями киберпанка и археофутуризма.
Но больше всего его можно встретить в цифровом мире, электрическом мире, который существует с миром физическим параллельно, взаимовлияя друг на друга.
Сейчас главная граница в физической реальности это фронт, который проходит не только по реальным селам-городам, окопам-блиндажам, но и по головам и сердцам людей.
Попытка работать с образами войны всегда упирается в другой мир.
Увидеть его не так просто, но для меня он окрашен в виолет.
Цвет насилия, потустороннего и может быть даже темного, как синяя гладь воды, но при этом священного и маняще красивого.
Война это вопрос: "Почему солнце окрасило небо в сирень? Это наш Восход или Закат?"