Россия одновременно получила два удара по своей главной отрасли.
Первый — по нефтяным доходам. После кратковременного скачка из-за конфликта вокруг Ирана цена российской нефти Urals в конце июня опускалась примерно до 45 долларов за баррель. С начала июня это около 40% падения, а по сравнению с пиковыми значениями во время кризиса в Ормузском проливе — более чем в 2,5 раза.
Второй удар — по нефтепереработке.
За последние месяцы под ударами оказались Московский, Туапсинский, Рязанский, Куйбышевский, Сызранский, Новокуйбышевский, ТАНЕКО, NORSI и другие крупнейшие НПЗ. Часть предприятий до сих пор не возобновила полноценную работу, часть функционирует с серьезными ограничениями.
И это уже не вопрос нескольких пожаров.
Большинство российских НПЗ — советское наследие. Новые заводы, построенные после распада СССР, можно пересчитать по пальцам. Тот же Новошахтинский НПЗ создавали и доводили до современного комплекса почти 16 лет. И это было без санкций, без проблем с импортом оборудования и технологий, без дефицита бюджета.
Сегодня ситуация совершенно иная.
Многие технологические установки невозможно просто купить и заменить. Их изготовление занимает годы, а значительная часть оборудования раньше поставлялась западными компаниями, которые ушли с российского рынка.
Поэтому рассказы о том, что все быстро восстановят, больше похожи на телевизионную сказку.
Последствия уже очевидны.
Производство бензина снижается. По стране вводятся ограничения на его продажу. Власти призывают граждан «саморегулировать» потребление, а в Госдуме уже прямо заявляют: «Как раньше уже не будет».
Получается парадокс.
Страна с крупнейшими запасами нефти объясняет своим гражданам, почему бензина становится меньше, а жить придется скромнее.
Так выглядит энергетическая сверхдержава образца 2026 года.
Прислать новость | Подписаться
Первый — по нефтяным доходам. После кратковременного скачка из-за конфликта вокруг Ирана цена российской нефти Urals в конце июня опускалась примерно до 45 долларов за баррель. С начала июня это около 40% падения, а по сравнению с пиковыми значениями во время кризиса в Ормузском проливе — более чем в 2,5 раза.
Второй удар — по нефтепереработке.
За последние месяцы под ударами оказались Московский, Туапсинский, Рязанский, Куйбышевский, Сызранский, Новокуйбышевский, ТАНЕКО, NORSI и другие крупнейшие НПЗ. Часть предприятий до сих пор не возобновила полноценную работу, часть функционирует с серьезными ограничениями.
И это уже не вопрос нескольких пожаров.
Большинство российских НПЗ — советское наследие. Новые заводы, построенные после распада СССР, можно пересчитать по пальцам. Тот же Новошахтинский НПЗ создавали и доводили до современного комплекса почти 16 лет. И это было без санкций, без проблем с импортом оборудования и технологий, без дефицита бюджета.
Сегодня ситуация совершенно иная.
Многие технологические установки невозможно просто купить и заменить. Их изготовление занимает годы, а значительная часть оборудования раньше поставлялась западными компаниями, которые ушли с российского рынка.
Поэтому рассказы о том, что все быстро восстановят, больше похожи на телевизионную сказку.
Последствия уже очевидны.
Производство бензина снижается. По стране вводятся ограничения на его продажу. Власти призывают граждан «саморегулировать» потребление, а в Госдуме уже прямо заявляют: «Как раньше уже не будет».
Получается парадокс.
Страна с крупнейшими запасами нефти объясняет своим гражданам, почему бензина становится меньше, а жить придется скромнее.
Так выглядит энергетическая сверхдержава образца 2026 года.
Прислать новость | Подписаться