Сталинизм: критика слева
"Претензии идейных марксистов к советской власти в ХХ веке зачастую были значительно острее, чем критика коммунистических режимов правыми мыслителями. Традиционалисты и реакционные модернисты опровергали с позиций политической онтологии саму теоретическую рамку, в которой существовала коммунистическая идеология. Для честных марксистов ситуация выглядела иначе – они видели в советской власти символ обманутых ожиданий и несдержанных обещаний. Принимая её изначальное целеполагание, они приходили в ужас от того, каким оказался коммунизм на практике, и, даже сохраняя верность заветам Маркса и ценностям утопического социализма, не могли отзываться о нём сколь-либо положительно.
Этот сюжет особенно нагляден в случае Ги Дебора (1931 – 1994), французского радикального левого мыслителя, основателя и лидера влиятельного в 50-60-е годы прошлого века Ситуационистского движения и автора работы «Общество спектакля», обеспечившей ему теоретическое бессмертие. В четвертой главе этой книги, «Пролетариат как субъект и представление», Дебор подвергает сталинизм беспощадной критике. Он пишет: «Сталинизм всем наглядно показал, что возвращать отчуждённое никто даже и не собирался. На этом этапе идеология уже является не оружием, а целью. Ложь, более не опровергаемая, становится безумием. Окружающая действительность, да и сама цель, идеология, растворяется в тоталитарной пропаганде: всё, что она утверждает, следует принимать за истину. Это местечковый, примитивный спектакль, но роль его в развитии мирового спектакля, тем не менее, огромна. Идеология, получившая в нём своё воплощение, не преобразовала мир, подобно капитализму достигшему стадии избыточности, – она просто полицейским образом трансформировала восприятие». Теоретически французский мыслитель объясняет эту метаморфозу следующим образом: «Когда идеология, обладая абсолютной властью, становится абсолютной и превращается из частного познания в тоталитарную ложь, историческое мышление уничтожается настолько основательно, что сама история, даже на эмпирическом уровне, перестаёт существовать».
Таким образом, последовательный марксист Ги Дебор разглядел в сталинизме его ключевые черты – тотальную лживость, умноженную на абсолютную жестокость. Оставаясь очарованным ленинским мифом революционной трансформации, французский мыслитель не находит ни малейшей возможности поддержать сталинизм, который мы, вслед за Юлиусом Эволой, вполне можем признать следующим логическим шагом эволюции безжалостной большевистской тирании. Впрочем, для Дебора подобное признание оставалось неприемлемым на протяжении всей его жизни – несмотря на то, что в 1972 году он распустил Ситуационистский интернационал, он сохранил верность левой идее. Его восстание против безграничного лицемерия «общества спектакля» так и не было трансформировано в подлинно созидательный экзистенциальный проект."
- Дмитрий Моисеев, из канала " Zentropa Orient Express"
Всероссийский Консервативный Союз Молодёжи
"Претензии идейных марксистов к советской власти в ХХ веке зачастую были значительно острее, чем критика коммунистических режимов правыми мыслителями. Традиционалисты и реакционные модернисты опровергали с позиций политической онтологии саму теоретическую рамку, в которой существовала коммунистическая идеология. Для честных марксистов ситуация выглядела иначе – они видели в советской власти символ обманутых ожиданий и несдержанных обещаний. Принимая её изначальное целеполагание, они приходили в ужас от того, каким оказался коммунизм на практике, и, даже сохраняя верность заветам Маркса и ценностям утопического социализма, не могли отзываться о нём сколь-либо положительно.
Этот сюжет особенно нагляден в случае Ги Дебора (1931 – 1994), французского радикального левого мыслителя, основателя и лидера влиятельного в 50-60-е годы прошлого века Ситуационистского движения и автора работы «Общество спектакля», обеспечившей ему теоретическое бессмертие. В четвертой главе этой книги, «Пролетариат как субъект и представление», Дебор подвергает сталинизм беспощадной критике. Он пишет: «Сталинизм всем наглядно показал, что возвращать отчуждённое никто даже и не собирался. На этом этапе идеология уже является не оружием, а целью. Ложь, более не опровергаемая, становится безумием. Окружающая действительность, да и сама цель, идеология, растворяется в тоталитарной пропаганде: всё, что она утверждает, следует принимать за истину. Это местечковый, примитивный спектакль, но роль его в развитии мирового спектакля, тем не менее, огромна. Идеология, получившая в нём своё воплощение, не преобразовала мир, подобно капитализму достигшему стадии избыточности, – она просто полицейским образом трансформировала восприятие». Теоретически французский мыслитель объясняет эту метаморфозу следующим образом: «Когда идеология, обладая абсолютной властью, становится абсолютной и превращается из частного познания в тоталитарную ложь, историческое мышление уничтожается настолько основательно, что сама история, даже на эмпирическом уровне, перестаёт существовать».
Таким образом, последовательный марксист Ги Дебор разглядел в сталинизме его ключевые черты – тотальную лживость, умноженную на абсолютную жестокость. Оставаясь очарованным ленинским мифом революционной трансформации, французский мыслитель не находит ни малейшей возможности поддержать сталинизм, который мы, вслед за Юлиусом Эволой, вполне можем признать следующим логическим шагом эволюции безжалостной большевистской тирании. Впрочем, для Дебора подобное признание оставалось неприемлемым на протяжении всей его жизни – несмотря на то, что в 1972 году он распустил Ситуационистский интернационал, он сохранил верность левой идее. Его восстание против безграничного лицемерия «общества спектакля» так и не было трансформировано в подлинно созидательный экзистенциальный проект."
- Дмитрий Моисеев, из канала " Zentropa Orient Express"
Всероссийский Консервативный Союз Молодёжи