История фабрик и заводов: Комбинат тонких и технических сукон им. Э. Тельмана
Одно дело – читать о нарастающей неэффективности застойной экономики в обзорных работах, а другое – смотреть, как это происходило на уровне конкретных производств. Одним из крупнейших текстильных предприятий Ленинграда был Комбинат тонких и технических сукон имени Тельмана, до революции – Товарищество шерстяных изделий «Торнтон». Сама фабрика давно не действует, а в 2021 г. пожар уничтожил и ее историческое здание на Октябрьской набережной. От огромного производства остались разве что документы в архивах.
Документы эти рисуют картину постепенной деградации предприятия (я прочитал стенограммы партсобраний комбината за 1973-1982 гг.), Выражение «отражались как в капле воды», конечно, избитое, но тут именно оно.
Первый комплекс проблем связан с отношением к материальным ресурсам. Поскольку советские предприятия не могли обанкротиться, у них не было стимулов экономить сырье, равно как и следить за качеством продукции. Комбинат имени Тельмана не был исключением: все, начиная от директора и заканчивая рядовыми сотрудниками, постоянно указывали на бесхозяйственность, царившую на производстве. В 1977 г. председатель группы народного контроля, выступая на партсобрании, жаловался:
Стенограммы партсобраний пестрят похожими примерами: «Отношение к сырью у нас сейчас очень плохое. Сырье валяется в цехах везде…»; «И никому нет дела, что шерсть, когда сгружают, бросают в воду, она мокнет»; «Большие запасы вискозы хранятся под открытым небом под дождем и снегом…»; «На штопке г/сукон во время обеда спят, завернувшись в товар»; «Во II этаже в бригаде п/м Золотилова работают недобросовестные работницы, руки моют шерстью…».
Вторая группа проблем, с которой, как и многие предприятия эпохи застоя, столкнулся комбинат – деградация трудовой этики (алкоголизм, воровство, прогулы). На производстве процветало пьянство: «Взять хотя бы транспортный цех. Большинство рабочих к 2-м часам дня уже находятся в нетрезвом состоянии». Начальник караула жаловался: «Участились случаи воровства. Воруют пряжу не только шпулями, а мешками по 60-70 килограмм». В 1981 г. при попытке вынести материальные ценности было задержано 3% работающих на комбинате, и это число было далеко неполным. Стабильно высоким оставалось число прогулов.
Уволить недобросовестных работников было сложно, в том числе и потому, что производство испытывало нехватку рабочей силы. Доходило до смешного: один из руководителей жаловался, что некоторые новонанятые работники «…день отработают, а потом исчезают на 2-3 месяца и мы разыскиваем их по домам».
Чтобы быть уволенным за прогулы, нужно было совершить что-нибудь из ряда вон выходящее. Отчитываясь о мерах по укреплению дисциплины, директор комбината приводил такие примеры:
Одно дело – читать о нарастающей неэффективности застойной экономики в обзорных работах, а другое – смотреть, как это происходило на уровне конкретных производств. Одним из крупнейших текстильных предприятий Ленинграда был Комбинат тонких и технических сукон имени Тельмана, до революции – Товарищество шерстяных изделий «Торнтон». Сама фабрика давно не действует, а в 2021 г. пожар уничтожил и ее историческое здание на Октябрьской набережной. От огромного производства остались разве что документы в архивах.
Документы эти рисуют картину постепенной деградации предприятия (я прочитал стенограммы партсобраний комбината за 1973-1982 гг.), Выражение «отражались как в капле воды», конечно, избитое, но тут именно оно.
Первый комплекс проблем связан с отношением к материальным ресурсам. Поскольку советские предприятия не могли обанкротиться, у них не было стимулов экономить сырье, равно как и следить за качеством продукции. Комбинат имени Тельмана не был исключением: все, начиная от директора и заканчивая рядовыми сотрудниками, постоянно указывали на бесхозяйственность, царившую на производстве. В 1977 г. председатель группы народного контроля, выступая на партсобрании, жаловался:
«А что делается по сохранности дорогостоящего технологического оборудования на складе топлива. Поступившее оборудование в 1975-76 годах находится под открытым небом, часть покрылась ржавчиной, хранится навалом. А куда пропал асбестит 3 т. Оказывается, он хранился на земле в новой котельной, и строители смешали его с грязью. … А как хранится пряжа, суровье. … Имеет место, когда суровье лежит на грязном полу, по нему ходят».
Стенограммы партсобраний пестрят похожими примерами: «Отношение к сырью у нас сейчас очень плохое. Сырье валяется в цехах везде…»; «И никому нет дела, что шерсть, когда сгружают, бросают в воду, она мокнет»; «Большие запасы вискозы хранятся под открытым небом под дождем и снегом…»; «На штопке г/сукон во время обеда спят, завернувшись в товар»; «Во II этаже в бригаде п/м Золотилова работают недобросовестные работницы, руки моют шерстью…».
Вторая группа проблем, с которой, как и многие предприятия эпохи застоя, столкнулся комбинат – деградация трудовой этики (алкоголизм, воровство, прогулы). На производстве процветало пьянство: «Взять хотя бы транспортный цех. Большинство рабочих к 2-м часам дня уже находятся в нетрезвом состоянии». Начальник караула жаловался: «Участились случаи воровства. Воруют пряжу не только шпулями, а мешками по 60-70 килограмм». В 1981 г. при попытке вынести материальные ценности было задержано 3% работающих на комбинате, и это число было далеко неполным. Стабильно высоким оставалось число прогулов.
Уволить недобросовестных работников было сложно, в том числе и потому, что производство испытывало нехватку рабочей силы. Доходило до смешного: один из руководителей жаловался, что некоторые новонанятые работники «…день отработают, а потом исчезают на 2-3 месяца и мы разыскиваем их по домам».
Чтобы быть уволенным за прогулы, нужно было совершить что-нибудь из ряда вон выходящее. Отчитываясь о мерах по укреплению дисциплины, директор комбината приводил такие примеры:
«В отдельный коллективах ряд нарушителей длительное время не работали, но мер со стороны руководство производств не принималось.
Так, транспортировщик красильно-отделочного производства Подлесный не работал 5 месяцев, транспортировщик мокрого товара Сурин – 4 месяца, зольщик котельной Бокарев – 7 месяцев, все они в последствие были уволены с комбината за прогул».
«…В аппаратно-прядильном производстве чистильщик-точильщик аппаратов ГОРОХОВ не работал 3 месяца, транспортировщик КЛИМАНОВ так же не работал 3 месяца, в ткацком производстве транспортировщик ВОЛЫНСКАЯ также не работала 4 месяца. Все они в последствии были уволены с комбината за прогул».