Русская Валькирия на Лубянке
Тут глава СПЧ Фадеев выступил за перенос Соловецкого камня с Лубянки, ибо люди, которые к нему приходят, якобы стремятся не почтить память репрессированных, но упрекнуть сотрудников ФСБ, у которых на мемориал выходят окна.
Не знал, что рыцари плаща и кинжала столь обидчивы, но Фадеев — государство, ему лучше знать. Его интервью многих возмутило, но меня всегда радуют такие каминг-ауты прикрытых большевиков: они расставляют точки и могут открыть глаза кому-то из неопределившихся.
Более того, мне показались интересными отдельные мысли горе-правозащитника (надо просто сменить ракурс). Например, он сетует на культ страдальчества, созданный русской интеллигенцией:
Я бы рассмотрел этот тезис со своей колокольни )
Город мертвых, везде мертвые? Это же зомби-анкап, Карл!
Порой кажется, что критично настроенные к большевизму люди культивируют именно пассивное сопротивление и оставляют за скобками добро с кулаками. В русской оппозиции, определенно, с бо́льшим пиететом относятся к жертвам репрессий, чем к людям, сражавшимся за родину и свободу с оружием в руках.
Это закономерно, учитывая, что власть очень косо смотрит на любую историческую память, связанную с Белой борьбой (исследовать приговоры "троек" безопасней, нежели что-то вякать, например, про Колчака, которому отказали в реабилитации). Закономерно и потому, что встретить русского, который помнит своих репрессированных предков, сильно проще, чем того, кто хранит в шкафу корниловский мундир, а семейная история, безусловно, важнее абстрактной общенациональной (об этом недавно был хороший пост у Пожарского).
Тем не менее, страницы прошлого, в которых далеко не каждый гражданин помнит своих предков, — обычный элемент национальной мифологии. Сколько американцев знают имена своих пращуров, сражавшихся с красными мундирами?
Белое движение, как борьба с тираничной властью, вещающей от имени русских из Кремля, представляется очень удобным явлением для построения национального мифа. Его участники оставили большой корпус либертарных текстов и, что не менее важно, совершили много подвигов.
Мне, анкапу, создание национального мифа вообще не уперлось, но поскольку мы еще долго не отделаемся от национальных государств, хочется надеяться, что русская интеллигенция будет уделять больше внимания именно тем недругам советской власти, которые не нуждаются в посмертной реабилитации со стороны органов власти (это бы их просто оскорбило).
продолжение 👇
Тут глава СПЧ Фадеев выступил за перенос Соловецкого камня с Лубянки, ибо люди, которые к нему приходят, якобы стремятся не почтить память репрессированных, но упрекнуть сотрудников ФСБ, у которых на мемориал выходят окна.
Не знал, что рыцари плаща и кинжала столь обидчивы, но Фадеев — государство, ему лучше знать. Его интервью многих возмутило, но меня всегда радуют такие каминг-ауты прикрытых большевиков: они расставляют точки и могут открыть глаза кому-то из неопределившихся.
Более того, мне показались интересными отдельные мысли горе-правозащитника (надо просто сменить ракурс). Например, он сетует на культ страдальчества, созданный русской интеллигенцией:
Вы идете по городу мертвых, вы идете, и везде мертвые, везде напоминания о том ужасе, который был в 1937 году... Табличек много, в центре Москвы практически в каждом здании были репрессированные. Тут репрессированы одни, тут другие репрессированы…
Я бы рассмотрел этот тезис со своей колокольни )
Город мертвых, везде мертвые? Это же зомби-анкап, Карл!
Порой кажется, что критично настроенные к большевизму люди культивируют именно пассивное сопротивление и оставляют за скобками добро с кулаками. В русской оппозиции, определенно, с бо́льшим пиететом относятся к жертвам репрессий, чем к людям, сражавшимся за родину и свободу с оружием в руках.
Это закономерно, учитывая, что власть очень косо смотрит на любую историческую память, связанную с Белой борьбой (исследовать приговоры "троек" безопасней, нежели что-то вякать, например, про Колчака, которому отказали в реабилитации). Закономерно и потому, что встретить русского, который помнит своих репрессированных предков, сильно проще, чем того, кто хранит в шкафу корниловский мундир, а семейная история, безусловно, важнее абстрактной общенациональной (об этом недавно был хороший пост у Пожарского).
Тем не менее, страницы прошлого, в которых далеко не каждый гражданин помнит своих предков, — обычный элемент национальной мифологии. Сколько американцев знают имена своих пращуров, сражавшихся с красными мундирами?
Белое движение, как борьба с тираничной властью, вещающей от имени русских из Кремля, представляется очень удобным явлением для построения национального мифа. Его участники оставили большой корпус либертарных текстов и, что не менее важно, совершили много подвигов.
Мне, анкапу, создание национального мифа вообще не уперлось, но поскольку мы еще долго не отделаемся от национальных государств, хочется надеяться, что русская интеллигенция будет уделять больше внимания именно тем недругам советской власти, которые не нуждаются в посмертной реабилитации со стороны органов власти (это бы их просто оскорбило).
продолжение 👇