Дмитрий САМОЙЛОВ
ПОСЛЕДНИЙ РАЗ
Все уехали из дома, окна черные, пустые, и когда подъездной дверью не пользуются, это же сразу видно. Она висит необязательная на петлях, но уже не закрывается на магнитный замок, а на него ведь скидывались.
Из окна торчит короткая светлая занавеска, какие часто висят на кухне, в пол окна.
Дом — хуже не придумаешь и не представишь — убожество. Пятиэтажка ростом с три нормальных этажа. Фасад сделан из одинаковых квадратов, а швы промазаны какой-то толстой густой черной дрянью, которая выгорела на солнце в серое. Только с торца сделали мозаику — ладья и шлем витязя. Тут в районе, может быть, пятьдесят таких домов. Почему именно на этом решили сделать мозаику с торца? Причем тут ладья и шлем?
На балконе свернутый в рулон ковер и большой выцветший плюшевый тигр — смотрит немигающим пластмассовым глазом на север.
Занавеска, ковер, тигр — и всё. Больше ничего не осталось. И чья-то жизнь тут прошла целиком, и больше нет ни жизни, ни этого дома. Мозаику сломают, и мозаику не жалко — плохая мозаика, не из тех, которые нужно сохранять. Ладья, витязь, ну при чем тут...
Тигр, опять же.
А год назад человека жена послала за хлебом в магазин через дорогу. Он вышел из подъезда, за ним щелкнула дверь, он обходя припаркованную корейскую машину, перескочил через жирный след протектора, чтобы с бордюра сразу на газон.
В магазине он купил хлеба и бутылку крепкого пива, чтобы выпить ее прямо у магазина — дома совсем не то.
Он родился в этом доме, бегал тут во дворе — ничего особенного, глазом напоролся на ветку, но не смертельно, курил за тем гаражом, вон там его обули залетные гопники, а здесь он наступил в говно, а — оно здесь, как всегда.
Открыл бутылку пива, пощурился на вечернее солнце, подумал, что-то в духе — «А, бля...» — может быть, без обычного раздражения. Немного поменьше был раздражен, чем обычно. Потому что, а чего уже раздражаться — вся жизнь тут как-то проходит, и ладно. Допил пиво и пошел домой. Еще подумал, что давно надо выкинуть этого обоссаного тигра с балкона — дети выросли. Ковер, вроде хотели на дачу отвезти.
Пошел домой, как обычно, даже не проговаривал код домофона, пальцы сами набрали по привычке — уже пятнадцать лет стоит этот домофон.
А это было в последний раз — вот чтобы из этого подъезда, на закате, по теплу, за хлебом в этот самый магазин, и потом пиво.
Последний раз в жизни.
Дом еще не сломали, еще торчит занавеска из темного окна. Если никого в доме нет, то и окна как будто разбитые — а они нормальные, просто так кажется.
На газоне две бабки — из тех, что никак не усохнут и всем мешают, хотя думают, что мир — это их дело.
— Врач в поликлинике дал баночку для анализа, но говорит, что надо не из унитаза. Говорит — как хотите. Лоток, горшок, салфетка. А где у меня лоток? Лёня же умер, ветеринары его залечили.
И плюшевый тигр смотрит вниз с балкона.
#РЖ_Дмитрий_Саймолов
#РЖ_Лирика
———
Илл.: Ильгиз Гимранов «В серебряных сумерках лета». 2018, Галерея «Ковчег»
ПОСЛЕДНИЙ РАЗ
Все уехали из дома, окна черные, пустые, и когда подъездной дверью не пользуются, это же сразу видно. Она висит необязательная на петлях, но уже не закрывается на магнитный замок, а на него ведь скидывались.
Из окна торчит короткая светлая занавеска, какие часто висят на кухне, в пол окна.
Дом — хуже не придумаешь и не представишь — убожество. Пятиэтажка ростом с три нормальных этажа. Фасад сделан из одинаковых квадратов, а швы промазаны какой-то толстой густой черной дрянью, которая выгорела на солнце в серое. Только с торца сделали мозаику — ладья и шлем витязя. Тут в районе, может быть, пятьдесят таких домов. Почему именно на этом решили сделать мозаику с торца? Причем тут ладья и шлем?
На балконе свернутый в рулон ковер и большой выцветший плюшевый тигр — смотрит немигающим пластмассовым глазом на север.
Занавеска, ковер, тигр — и всё. Больше ничего не осталось. И чья-то жизнь тут прошла целиком, и больше нет ни жизни, ни этого дома. Мозаику сломают, и мозаику не жалко — плохая мозаика, не из тех, которые нужно сохранять. Ладья, витязь, ну при чем тут...
Тигр, опять же.
А год назад человека жена послала за хлебом в магазин через дорогу. Он вышел из подъезда, за ним щелкнула дверь, он обходя припаркованную корейскую машину, перескочил через жирный след протектора, чтобы с бордюра сразу на газон.
В магазине он купил хлеба и бутылку крепкого пива, чтобы выпить ее прямо у магазина — дома совсем не то.
Он родился в этом доме, бегал тут во дворе — ничего особенного, глазом напоролся на ветку, но не смертельно, курил за тем гаражом, вон там его обули залетные гопники, а здесь он наступил в говно, а — оно здесь, как всегда.
Открыл бутылку пива, пощурился на вечернее солнце, подумал, что-то в духе — «А, бля...» — может быть, без обычного раздражения. Немного поменьше был раздражен, чем обычно. Потому что, а чего уже раздражаться — вся жизнь тут как-то проходит, и ладно. Допил пиво и пошел домой. Еще подумал, что давно надо выкинуть этого обоссаного тигра с балкона — дети выросли. Ковер, вроде хотели на дачу отвезти.
Пошел домой, как обычно, даже не проговаривал код домофона, пальцы сами набрали по привычке — уже пятнадцать лет стоит этот домофон.
А это было в последний раз — вот чтобы из этого подъезда, на закате, по теплу, за хлебом в этот самый магазин, и потом пиво.
Последний раз в жизни.
Дом еще не сломали, еще торчит занавеска из темного окна. Если никого в доме нет, то и окна как будто разбитые — а они нормальные, просто так кажется.
На газоне две бабки — из тех, что никак не усохнут и всем мешают, хотя думают, что мир — это их дело.
— Врач в поликлинике дал баночку для анализа, но говорит, что надо не из унитаза. Говорит — как хотите. Лоток, горшок, салфетка. А где у меня лоток? Лёня же умер, ветеринары его залечили.
И плюшевый тигр смотрит вниз с балкона.
#РЖ_Дмитрий_Саймолов
#РЖ_Лирика
———
Илл.: Ильгиз Гимранов «В серебряных сумерках лета». 2018, Галерея «Ковчег»