ГДЕ КУПИТЬ СЕКСАПИЛЬНОСТЬ
(Глава из книги "Как быть мужем, как быть женой. Наш опыт", написанная в 1997 году)
Светлана Ермакова:
Всем знакомо — видели, слышали, испытали — это женское недоумение: почему муж ушел к любовнице?
С женой он ел, делал ремонт, ругал детей, копил на холодильник... А с любовницей? Только сексуальничал.
Что же это за проклятый секс?
И где купить эту сексапильность?
Сексапильность — это обещание.
Обещать можно словами, можно взглядами, жестами, одеждой, походкой.
А если вместе — получается неотразимая женщина.
Девочки и девушки долго этого не понимают, лет до сорока. А когда наконец поймут — в улыбке не хватает зуба, во взгляде ресниц, в жестах — грации, в одежде — талии, в походке — энергии.
Спроси любую девушку, она скажет:
— Я некрасивая, потому что...
И далее до бесконечности: не те глаза, не те уши, не тот рост, не туда волосы завиваются.
Как будто бывают люди на земле, у которых все — туда.
Люблю читать биографии великих красоток. И делаю закладки там, где написано:
"В те дни она воспринимала себя гадким утенком, некрасивой девчонкой с редкими волосенками, с пластинкой на неровных зубах, в очках... Годы спустя она будет так же критически отзываться о своей внешности. "У меня отвратительный нос. Рот тоже никуда не годится. Верхняя губа тяжелее, чем нижняя, словно опухшая. Щеки слишком круглы, а глаза, наоборот, малы" (Бриджит Бардо. "Две жизни").
"В первых кинопробах она выглядела отталкивающе непривлекательно: широколицая, с невыразительными глазами и неуклюжими движениями... Массажистка в одном интервью нескромно поведала интимные тайны тела Марлен: длинные ноги, короткая талия" (Марлен Дитрих. "Жизнь и легенда").
"Я, конечно, не считала себя красавицей. К своему ужасу, я услышала, как кто-то сидевший за столиком произнес: "Самоуверенная красавица!" Я чуть не упала замертво. Бог видит — я не считала себя красавицей. О Боже! Вовсе нет". (Кэтрин Хепберн. "Я").
"Помню, какой я была несчастной в тринадцать лет: все было не по мне, а себя я считала уродкой. Зато свою сестру Бланш с ее неизбывной женственностью я находила восхитительной.
Забавно: мы рассказывали об этом друг другу много лет спустя, и Бланш призналась, что по той же причине она сама очень переживала, считая, что я куда красивее ее. Кто скажет, почему?". (Клаудия Кардинале. "Мне повезло").
"Ее беспокоила недостаточная округлость некоторых форм. Она скатала два носка в два шарика, заложила в нужное место, и они с успехом имитировали вполне соблазнительный бюст...
Именно во время фотосеансов у Эйвдона она научилась маскировать то, что ей казалось недостатками. Очертания ее челюсти выглядели излишне тяжело, слишком "решительно", лицо казалось квадратным. С тех пор она начинает сниматься в три четверти (и никогда в анфас!) Голова слегка наклонена так, что высокие скулы несколько скрадывают тяжесть нижней челюсти" ("Одри Хепберн").
"Несколько лет назад в кафетерии какой-нибудь голливудской студии вам нередко могла попасться на глаза надутая угрюмая блондинка... Вид у нее был жалкий. Выглядела она какой-то нечесаной, со светлыми ресницами, то есть едва ли не альбиноской.
Правда, она неплохо получалась на фотографиях. На фотографиях у этой молодой женщины появилось некое редкое необъяснимое качество.
Вскоре она значительно улучшила свою внешность: стала краситься резко и непривычно, но по-своему привлекательно — густо подводя веки, а брови выщипывая в форме усиков бабочки.
Она напоминала некую эфемерную русалку или наяду.
Сегодня эта женщина являет собой самую знаменитую в мире фигуру. Найдется ли кто другой, кто затмил бы ее магнетизм, ее полную романтики и экзотики личность?
...И хотя в реальной жизни актриса была несколько ширококостной, с крупным носом и мальчишеской походкой, камера превращала ее в утонченное, обворожительное создание. Она была единственной в своем роде". ("Грета Гарбо и ее возлюбленные").
"Она напоминала... камера превращала ее..." — это все об образе.
"Некое редкое необъяснимое качество" — это умение создать сексапильный образ.
"Магнетизм" — это сексапильность.
Никто из женщин не оскорбляется, когда им говорят: ты сегодня отлично выглядишь... ты сегодня хорошо смотришься... как тебе идет это платье!
Вдумайтесь. Женщине говорят: сама-то ты никакая, но сегодня выглядишь отлично — благодаря платью, или прическе, или выходному дню, который дал возможность выспаться, или всему вместе.
Никто не оскорбляется: все согласны, что чудеса творят помада, бигуди, подкладные плечики, вырез платья и каблуки туфель. Никто, наверно, не возразит, если я скажу: красивая та, на которую хочется смотреть.
Остается узнать, как из помады, кудрей, подкладных плечиков и десяти часов сна делать то, на что хочется смотреть. На что нельзя не смотреть.
Как сделать из себя женщину, части которой (нос, прическа, голос, одежда) не противоречат друг другу, а составляют единый образ.
Легковоспринимаемый и труднозабываемый.
Образ, аура, запах женщины... Мужчины называют это по-разному, но говорят об одном.
Летом к нам приезжал Олег Михальченко, старый друг семьи. Не виделись семь лет, разговоров было дня на три. Потом, когда уже все темы для разговоров перебрали, я задала Олегу необычный вопрос: что в моей внешности ему нравится больше всего?
— А ты знаешь, Света, я не воспринимаю женщину по частям — руки, губы, — я ее воспринимаю в целом, как облако.
Я даже немного обиделась. К сорока пяти годам я выяснила, что у меня есть очень красивые места, а мне говорят: ты что-то неопределенное, бесформенное, туманное.
Потом поняла, что Олег сделал мне высший комплимент, который может получить существо, претендующее называться женщиной.
Андрей Ободчук, супершахматист, сказал н
