Наблюдать за разоблачительным пафосом в духе «ага, ему помогал искусственный интеллект!» довольно занятно. В этом много старого интеллигентского ханжества, снобизма и катастрофически мало трезвости.
Для меня нейросеть - не чудо и не попытка схалтурить. Это обычный верстак. У человека с СДВГ беда никогда не упирается в дефицит идей - центрифуга в голове крутится без остановки. Настоящая пытка - обуздать этот хаос, отсеять породу и собрать нормальный логичный план. Для этой черновой расчистки машина подходит идеально.
Если отбросить страхи и посмотреть на инструменты честно, всё упирается в четыре вещи:
Ноль на входе дает ноль на выходе. У машины нет биографии, боли, вкуса и личного опыта. Она не создает смыслы из воздуха, а лишь упаковывает то, что в нее загрузили. Пустота в голове автора на выходе обернется лишь аккуратно отутюженной пустотой. Так что не бойтесь: во второй-третьей итерации пустота в голове оператора LLM видна точно так же, как ов времена Петра Первого речь не по бумажке.
Кесарю кесарево. Когда появилась фотография, живописи тоже предрекали смерть. Но она не умерла, а освободилась от нужды механически документировать чужие лица и занялась чистым искусством. Фото на паспорт сегодня делает аппарат, а не художник с палитрой и мольбертом. Хотя было бы интересно лишний раз заглянуть в чужой паспорт...
Вам шашечки или ехать? Всадник на породистом коне посреди глухой автомобильной пробки выглядит аристократично. Но автомобиль победил не потому, что он духовно богаче, а потому что на лошадях все-таки менее удобно передвигаться. Ну, и с сеном/овсом что-то надо делать... Инструменты меняют ради дела, а не ради костюмированного бала.
Время - единственный невосполнимый капитал. Первоклассные редакторы - штучный, перегруженный цех. Ждать их месяцами ради технической вычистки синтаксиса или нанимать штат ассистентов, растрачивая жизнь на руководство этим аппаратом, - непростительная роскошь. Я с этим столкнулась по полной и больше не хочу.
Сбереженные часы, силы и средства для меня имеют конкретного адресата – «Миллион книг»: детские книги, детское чтение, выращивание думающих людей. А сбросить черновую рутину на алгоритмы - элементарная гигиена труда. Время жизни, детские проекты и осязаемый результат для меня всегда будут важнее чужого высокомерия.
Для меня нейросеть - не чудо и не попытка схалтурить. Это обычный верстак. У человека с СДВГ беда никогда не упирается в дефицит идей - центрифуга в голове крутится без остановки. Настоящая пытка - обуздать этот хаос, отсеять породу и собрать нормальный логичный план. Для этой черновой расчистки машина подходит идеально.
Если отбросить страхи и посмотреть на инструменты честно, всё упирается в четыре вещи:
Ноль на входе дает ноль на выходе. У машины нет биографии, боли, вкуса и личного опыта. Она не создает смыслы из воздуха, а лишь упаковывает то, что в нее загрузили. Пустота в голове автора на выходе обернется лишь аккуратно отутюженной пустотой. Так что не бойтесь: во второй-третьей итерации пустота в голове оператора LLM видна точно так же, как ов времена Петра Первого речь не по бумажке.
Кесарю кесарево. Когда появилась фотография, живописи тоже предрекали смерть. Но она не умерла, а освободилась от нужды механически документировать чужие лица и занялась чистым искусством. Фото на паспорт сегодня делает аппарат, а не художник с палитрой и мольбертом. Хотя было бы интересно лишний раз заглянуть в чужой паспорт...
Вам шашечки или ехать? Всадник на породистом коне посреди глухой автомобильной пробки выглядит аристократично. Но автомобиль победил не потому, что он духовно богаче, а потому что на лошадях все-таки менее удобно передвигаться. Ну, и с сеном/овсом что-то надо делать... Инструменты меняют ради дела, а не ради костюмированного бала.
Время - единственный невосполнимый капитал. Первоклассные редакторы - штучный, перегруженный цех. Ждать их месяцами ради технической вычистки синтаксиса или нанимать штат ассистентов, растрачивая жизнь на руководство этим аппаратом, - непростительная роскошь. Я с этим столкнулась по полной и больше не хочу.
Сбереженные часы, силы и средства для меня имеют конкретного адресата – «Миллион книг»: детские книги, детское чтение, выращивание думающих людей. А сбросить черновую рутину на алгоритмы - элементарная гигиена труда. Время жизни, детские проекты и осязаемый результат для меня всегда будут важнее чужого высокомерия.