80 лет Топорову. В каком-то лучшем мире к этой дате прошла бы в университете конференция, вышел бы юбилейный сборник, а ещё спецвыпуск какого-нибудь журнала, и ещё какие-нибудь программы на телевидении, да много чего ещё. Но мы живём в том мире, в котором живём, а не в лучшем, поэтому сегодня просто посидим узким кругом. За тринадцать лет, что его нет, кажется, прошла не одна жизнь, а несколько; мир изменился до неузнаваемости несколько раз подряд. Я встретил и узнал множество в высшей степени интересных, умных и талантливых людей — просто чудо как много. Жаль, что их уже нельзя познакомить с Виктором Леонидовичем — они бы ему очень понравились. Ему бы вообще было интересно посмотреть, как мы тут все теперь живем. Он бы, конечно, знатно охренел и нам сказал бы, что мы знатно охренели, — но все-таки. Мы все принадлежим эпохе, и Топоров, конечно, тоже ей, своей, принадлежал, но вот что понимаешь, пожив без него и посмотрев чуть побольше вокруг: дело абсолютно не в эпохе. Просто тебе повезло в жизни столкнуться, не знаю, с единорогом. Или с инсулиндским фазмидом, типа того. Таких людей — таких голов, таких мозгов — бывает один на миллион, а может, и реже. Во многом все это осталось и в книгах — см. «Двойное дно», «Похороны Гулливера», «Жесткая ротация» и т.д. И однажды все это оценят, и будут и конференции, и спецвыпуски журналов, и вот это вот все. Очевидно, в Росси надо не только жить долго, но и еще и долго ждать после смерти.
