Cложилось дурное положение, при котором наука отвечает только на некие «правильные» вопросы, то есть на те, которые могут быть сформулированы в системе распознаваемых ею научных методов. Неправильными же считаются все те вопросы, которые нельзя этими научными методами решить. И всё это было бы совершенно не страшно, если бы наукой высокомерно не считалось, что правильные научные вопросы относятся к действительно бытийствующему, а неправильные – к выдумкам и дилетантским фантазиям. Однако даже на этом судейско-третейском принципе, даже у самой науки, никак не получается четко разграничить нашу действительность на заслуживающую внимания, куда наука смотрит, и на остаточно-сомнительную, куда наука смотреть даже не намерена. Потому что уже в пределах самой науки, при рассмотрении несомненно действительных явлений мира, можно задавать любые вопросы, которые будут правильными, но наступит порог, за которым какой-то вопрос уже будет неправильным. Например - броуновское движение молекул. Задавай любой вопрос, и тебе на него ответят. Один только вопрос не задавай, а именно – «что заставляет двигаться молекулы»? Это будет неправильный вопрос. На него тебе ответят (возмущенно) – «ничто!». То есть, порог реальности, который отграничивается наукой, и за которым какая-либо иная реальность ею уже отрицается, самой же наукой может быть определен и отграничен очень легко даже в тех пределах, в которых она обитает по роду своих обязанностей. Это одна из особенностей именно науки и только науки - способность совершать подобные умственные подвиги, когда удается разрывать что-то реально неразрывное в природе. Ведь в природе, если реально существуют субъекты движения (молекулы), то таким же реальным должен быть источник их движения. Как будто мы должны поверить, что молекулы двигаются сами. Неизвестно, насколько сами ученые верят в это, но еще никто не сказал, вместо «ничто» – «нечто, не распознаваемое наукой». То есть, всё, не распознаваемое наукой, считается сразу же нереальным. И в этом состоит основа ее метода, который сам себе присвоил полномочия выступать критерием реальности.

Экстраполируем это утверждение на любой вопрос, зашитый по умолчанию, в концецию, по которой нынче нас заставляют жить. Не спрашивай про кредитно-финансовую систему, не спрашивай про идеологию, про методологию, про инвариант прейскуранта, про свободу совести, про историю то, чего в рамках господствующих догматов объяснить не смогут без разрушения самой концепции. Каждый пристроившийся окучивает свою грядку и не пускает на неё непосвящённых. Один "историк", другой "экономист", тот "финансист", а этот изучает "холокост". Не сметь иное мнение иметь!

Мы полагаем, что критерий истины - практика. А диалектический метод (искусство задавать правильные вопросы с тем чтобы получить однозначный ответ - да или нет) единственный правильный метод научного познания мира.

С уважением к читателям.