Гермиона обернулась, ощущая, как трава на отвесных скалах промялась под ногами и она щекотливо начала задевать щиколотки. Темная фигура, которая казалась лишь видением, с таким же очарованием глядя на неспокойный Индийский океан.
Смоляные волосы впервые выглядят беспорядочно от ветра с океана, отдельные пряди больше не закрывали бледные скулы и такие черные, бездонные проникновенные глаза, не замечающие ничего вокруг, его не волновало ее присутствие рядом. Тонкие губы сжаты в такую же тонкую полосу, говорящей о том, что он предельно сосредоточен. Северус Снейп в предельной сосредоточенности.
И о том, что Гермионе Грейнджер стоит покинуть его личное умиротворение.
И как давно он стоял настолько близко?
— Почему вы покинули Британию?
Босые ноги ступали по мокрому холодному песку. Песчинки приятно массировали стопы и уставшие пальцы, а прохладная пена утягивала быть ближе к большой воде. Гермиона часто посматривала в сторону Северуса: он был неизменен. Пара лет не отразилась на нем никак. Буквально никак. Разве что привычный сюртук в июле был сменен на черную рубашку и такие же черные брюки. Ей показалось забавным тот мысленный факт, что Снейп бы никогда не красовался полученным Орденом Мерлина на груди, даже будучи в рубашке или домашнем халате. Она позволила себе мягко улыбнуться, скрыв полуулыбку за прядью волос, уносящих потоком ветра. На удивление, здесь он казался в разы теплее, чем там, на отвесном берегу скалы.
Вкрадчивые перемены. Задумывалась ли она, насколько их много на ее жизненном пути?
— Я не нашел перспективы оставаться там, где никому не нужен. Я не ожидаю нужды на новом месте, но может быть, если я исчезну, кто-то вспомнит обо мне.
Гермиона узнала (несмотря на всю немногословность Снейпа, который открылся перед в ней в слегка переменчивом виде), что он жил в Австралии пару лет. Он выбрал для себя это место по своей схожести – оно настолько же одинокое. Окружённый морями и океанами, материк отделен ото всех, имеет свою душу, свое сердце, но далек от всего мира и может быть, часто забыт. Ей как никогда была понята позиция мага – он хотел сбежать. Она однажды также сбежала. Но сейчас разнилась с ним мнениями в том, что ее душа требует возвращения в магическую Британию. Она все еще работал над возвращением родителям памяти и именно поэтому рвалась в Британию, в Лондон, чтобы быть ближе к больнице Святого Мунго и лечением от их частых провалов в памяти.
— Разве вас не признали на родине? — ее вопрос больше звучал как риторический. Ее терапия, позволяющая натолкнуть на нужный ход мысли. Однако со Снейпом это больше похоже на пути его разговорить и расположить к себе, чем направить его мысли в другое течение. Этот человек всегда знает, что говорит и в такой ситуации менее схож на камень, которым его всегда характеризуют. Этот камень вода не точит.
— Награда не означает призвания. А чести я больше не верну.
Снейп впервые за их долгую прогулку вдоль берега поднял глаза выше уровня собственных стоп, утопающих в пучине мокрых песков и пышной пены. Конец июля, а затянутые серыми облаками небо будто бы стерло напоминание теплых вечеров и жарких дней. И встреча с глазами Гермионы была неизбежна.
— Я сбежал сюда, чтобы прочувствовать всю волю своей свободы. И мне показалось, я смогу найти тех, кто также решил изменить жизнь. Я мог бы найти в этом утешение.
— И по случайности мы пересеклись. Вы нашли утешение в нашей беседе? — Гермиона усмехнулась, уводя плечами, — Мне показалось, вы более чем были откровенны. Для себя.
Они вдруг остановились по одновременно проявленной инициативе, слыша шуршание и шипение волн и вглядываясь в стоящие друг напротив друга глаза, которые стали играться искрами клонившегося за горизонт солнца. Июльские лучи приятно согревали остывшие щеки и губы.
— Я поддался вашей явной провокацией меня разговорить. Как вы это назвали: "воспользовался душелечащей терапией". Вы готовы променять это солнце и океан на Лондонское дождивое лето?
Ведьма заулыбалась, мысленно подумав о том, что даже сейчас Снейп не прочь потешить собственное эго своей проницательностью.
Смоляные волосы впервые выглядят беспорядочно от ветра с океана, отдельные пряди больше не закрывали бледные скулы и такие черные, бездонные проникновенные глаза, не замечающие ничего вокруг, его не волновало ее присутствие рядом. Тонкие губы сжаты в такую же тонкую полосу, говорящей о том, что он предельно сосредоточен. Северус Снейп в предельной сосредоточенности.
И о том, что Гермионе Грейнджер стоит покинуть его личное умиротворение.
И как давно он стоял настолько близко?
— Почему вы покинули Британию?
Босые ноги ступали по мокрому холодному песку. Песчинки приятно массировали стопы и уставшие пальцы, а прохладная пена утягивала быть ближе к большой воде. Гермиона часто посматривала в сторону Северуса: он был неизменен. Пара лет не отразилась на нем никак. Буквально никак. Разве что привычный сюртук в июле был сменен на черную рубашку и такие же черные брюки. Ей показалось забавным тот мысленный факт, что Снейп бы никогда не красовался полученным Орденом Мерлина на груди, даже будучи в рубашке или домашнем халате. Она позволила себе мягко улыбнуться, скрыв полуулыбку за прядью волос, уносящих потоком ветра. На удивление, здесь он казался в разы теплее, чем там, на отвесном берегу скалы.
Вкрадчивые перемены. Задумывалась ли она, насколько их много на ее жизненном пути?
— Я не нашел перспективы оставаться там, где никому не нужен. Я не ожидаю нужды на новом месте, но может быть, если я исчезну, кто-то вспомнит обо мне.
Гермиона узнала (несмотря на всю немногословность Снейпа, который открылся перед в ней в слегка переменчивом виде), что он жил в Австралии пару лет. Он выбрал для себя это место по своей схожести – оно настолько же одинокое. Окружённый морями и океанами, материк отделен ото всех, имеет свою душу, свое сердце, но далек от всего мира и может быть, часто забыт. Ей как никогда была понята позиция мага – он хотел сбежать. Она однажды также сбежала. Но сейчас разнилась с ним мнениями в том, что ее душа требует возвращения в магическую Британию. Она все еще работал над возвращением родителям памяти и именно поэтому рвалась в Британию, в Лондон, чтобы быть ближе к больнице Святого Мунго и лечением от их частых провалов в памяти.
— Разве вас не признали на родине? — ее вопрос больше звучал как риторический. Ее терапия, позволяющая натолкнуть на нужный ход мысли. Однако со Снейпом это больше похоже на пути его разговорить и расположить к себе, чем направить его мысли в другое течение. Этот человек всегда знает, что говорит и в такой ситуации менее схож на камень, которым его всегда характеризуют. Этот камень вода не точит.
— Награда не означает призвания. А чести я больше не верну.
Снейп впервые за их долгую прогулку вдоль берега поднял глаза выше уровня собственных стоп, утопающих в пучине мокрых песков и пышной пены. Конец июля, а затянутые серыми облаками небо будто бы стерло напоминание теплых вечеров и жарких дней. И встреча с глазами Гермионы была неизбежна.
— Я сбежал сюда, чтобы прочувствовать всю волю своей свободы. И мне показалось, я смогу найти тех, кто также решил изменить жизнь. Я мог бы найти в этом утешение.
— И по случайности мы пересеклись. Вы нашли утешение в нашей беседе? — Гермиона усмехнулась, уводя плечами, — Мне показалось, вы более чем были откровенны. Для себя.
Они вдруг остановились по одновременно проявленной инициативе, слыша шуршание и шипение волн и вглядываясь в стоящие друг напротив друга глаза, которые стали играться искрами клонившегося за горизонт солнца. Июльские лучи приятно согревали остывшие щеки и губы.
— Я поддался вашей явной провокацией меня разговорить. Как вы это назвали: "воспользовался душелечащей терапией". Вы готовы променять это солнце и океан на Лондонское дождивое лето?
Ведьма заулыбалась, мысленно подумав о том, что даже сейчас Снейп не прочь потешить собственное эго своей проницательностью.