Саджид Джавид
The Guardian (15.07.2015)
В Лондоне Джавид почувствовал, что его этническая принадлежность и среднее школьное образование сдерживают его, отметив, что единственные предложения о работе исходят от иностранных банков, а не от британских, таких как Rothschild, чьим первым вопросом интервью было, в какую школу он пошел. В Chase Manhattan [куда он пришёл в 1992 году в отдел развивающихся рынков] его отличия были оценены по достоинству. Когда он спросил менеджера по персоналу, почему банк нанял его, они, как сообщается, ответили: "Потому что вы не носите зеленые резиновые сапоги и потому что у вас голод в животе" .
Джавид работал помощником в Нью-Йоркской мэрской кампании Руди Джулиани в 1993 году и запомнился коллегам за свою осведомленность.
Джавид оказался на интересном этапе в истории Уолл-Стрит и Латинской Америки. Мексика только что достигла соглашения под руководством США о реструктуризации своего долга после десятилетия дефолта. Chase был одним из немногих американских банков, которые одалживали латиноамериканским компаниям много денег, и когда мексиканское правительство начало решать свои проблемы, кредиты были реструктурированы в корпоративные облигации и проданы тем инвесторам, у которых хватило смелости взять их на себя.
Основная роль Джавида заключалась в структурировании и продаже облигаций - разработке наилучшего способа упаковки долга таким образом, чтобы привлечь интерес со стороны пенсионных фондов и крупных институциональных инвесторов в США.
Один отчет в 1995 году утверждал, что Chase Manhattan держал $1,5 млрд только в мексиканских ценных бумагах.
19 декабря 1994 года крах стоимости мексиканского песо разрушил доверие к облигациям, на которые Chase потратил так много тяжелой работы. Они назвали это "кризис текилы".
"Джавид был хорош в кризисных ситуациях", -говорит Хосе Баррионуэво, бывший экономист МВФ, который был главным экономистом Chase по Латинской Америке в середине 90-х годов.
В попытке убедить американских инвесторов снова доверять мексиканским облигациям, команде продаж Chase помогла яркая идея, к разработке которой, по крайней мере частично, причастен Джавид.
Это была двухвалютная облигация (или "банкнота", на финансовом языке), которая выплачивалась в долларах и песо, так что, если валюта снова рухнет, инвесторы все еще могли быть уверены в получении прибыли. По словам Баррионуэво, тогдашний заместитель министра финансов Мексики Мартин Вернер (ныне партнер Goldman Sachs) был "очень, очень впечатлен идеями Саджида".
Вскоре последовало повышение до вице-президента.
В феврале 1995 года, однако, мир увидел темную сторону работы Chase в Латинской Америке. Появление Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА) в 1994 году сделало Мексику еще более привлекательной перспективой для Уолл-Стрит, но спровоцировало крестьянское восстание в южном штате Чьяпас, граничащем с Гватемалой.
Катастрофическим моментом для Chase стала просочившаяся записка инвесторам, написанная в январе 1995 года. В ней говорилось, что президентская партия PRI, которая правила с 1929 года, "должна будет тщательно рассмотреть вопрос о том, следует ли допускать победы оппозиции, если они будут честно выиграны на избирательном участке".
"Хотя Чьяпас, на наш взгляд, не представляет фундаментальной угрозы для мексиканской политической стабильности, это воспринимается многими в инвестиционном сообществе. Правительству необходимо будет ликвидировать сапатистов, чтобы продемонстрировать эффективный контроль над национальной территорией и политикой безопасности".
Должно быть, сейчас, когда Джавид встречается с министрами иностранных дел, его забавляет, что он вспоминает о таких же встречах в свои 20 лет. "Часть его работы состояла в том, чтобы тратить много времени на поездки по региону. - вспоминает его коллега Бланко. - "Я встречался с каждым президентом и министром финансов в Латинской Америке".
The Guardian (15.07.2015)
В Лондоне Джавид почувствовал, что его этническая принадлежность и среднее школьное образование сдерживают его, отметив, что единственные предложения о работе исходят от иностранных банков, а не от британских, таких как Rothschild, чьим первым вопросом интервью было, в какую школу он пошел. В Chase Manhattan [куда он пришёл в 1992 году в отдел развивающихся рынков] его отличия были оценены по достоинству. Когда он спросил менеджера по персоналу, почему банк нанял его, они, как сообщается, ответили: "Потому что вы не носите зеленые резиновые сапоги и потому что у вас голод в животе" .
Джавид работал помощником в Нью-Йоркской мэрской кампании Руди Джулиани в 1993 году и запомнился коллегам за свою осведомленность.
Джавид оказался на интересном этапе в истории Уолл-Стрит и Латинской Америки. Мексика только что достигла соглашения под руководством США о реструктуризации своего долга после десятилетия дефолта. Chase был одним из немногих американских банков, которые одалживали латиноамериканским компаниям много денег, и когда мексиканское правительство начало решать свои проблемы, кредиты были реструктурированы в корпоративные облигации и проданы тем инвесторам, у которых хватило смелости взять их на себя.
Основная роль Джавида заключалась в структурировании и продаже облигаций - разработке наилучшего способа упаковки долга таким образом, чтобы привлечь интерес со стороны пенсионных фондов и крупных институциональных инвесторов в США.
Один отчет в 1995 году утверждал, что Chase Manhattan держал $1,5 млрд только в мексиканских ценных бумагах.
19 декабря 1994 года крах стоимости мексиканского песо разрушил доверие к облигациям, на которые Chase потратил так много тяжелой работы. Они назвали это "кризис текилы".
"Джавид был хорош в кризисных ситуациях", -говорит Хосе Баррионуэво, бывший экономист МВФ, который был главным экономистом Chase по Латинской Америке в середине 90-х годов.
В попытке убедить американских инвесторов снова доверять мексиканским облигациям, команде продаж Chase помогла яркая идея, к разработке которой, по крайней мере частично, причастен Джавид.
Это была двухвалютная облигация (или "банкнота", на финансовом языке), которая выплачивалась в долларах и песо, так что, если валюта снова рухнет, инвесторы все еще могли быть уверены в получении прибыли. По словам Баррионуэво, тогдашний заместитель министра финансов Мексики Мартин Вернер (ныне партнер Goldman Sachs) был "очень, очень впечатлен идеями Саджида".
Вскоре последовало повышение до вице-президента.
В феврале 1995 года, однако, мир увидел темную сторону работы Chase в Латинской Америке. Появление Североамериканского соглашения о свободной торговле (НАФТА) в 1994 году сделало Мексику еще более привлекательной перспективой для Уолл-Стрит, но спровоцировало крестьянское восстание в южном штате Чьяпас, граничащем с Гватемалой.
Катастрофическим моментом для Chase стала просочившаяся записка инвесторам, написанная в январе 1995 года. В ней говорилось, что президентская партия PRI, которая правила с 1929 года, "должна будет тщательно рассмотреть вопрос о том, следует ли допускать победы оппозиции, если они будут честно выиграны на избирательном участке".
"Хотя Чьяпас, на наш взгляд, не представляет фундаментальной угрозы для мексиканской политической стабильности, это воспринимается многими в инвестиционном сообществе. Правительству необходимо будет ликвидировать сапатистов, чтобы продемонстрировать эффективный контроль над национальной территорией и политикой безопасности".
Должно быть, сейчас, когда Джавид встречается с министрами иностранных дел, его забавляет, что он вспоминает о таких же встречах в свои 20 лет. "Часть его работы состояла в том, чтобы тратить много времени на поездки по региону. - вспоминает его коллега Бланко. - "Я встречался с каждым президентом и министром финансов в Латинской Америке".