9 августа 1971 года — подписание в Дели Договора о мире, дружбе и сотрудничестве между СССР и Индией.
Это “бомба”, по панической оценке Киссинджера, которая может испортить “все, что мы сделали с Китаем.”
В июне в лондонской газете Sunday Times появился репортаж бесстрашного пакистанского журналиста Энтони Маскаренхаса с заголовком “Геноцид”
Эдвард Кеннеди вернулся из поездки в лагеря беженцев в августе, приветствуя “путь сострадания” Индии. В том же месяце концерт в Нью-Йорке в поддержку Бангладеша, организованный Джорджем Харрисоном и Рави Шанкаром, направил контркультурную энергию шестидесятых годов на новое дело.
Визит в Вашингтон в ноябре Индиры Ганди не улучшил шансы Никсона и Киссинджера отложить войну между Индией и Пакистаном до окончания саммита с Мао Цзэдуном.
4 декабря Яхья Хан, пресытившись индийскими вторжениями на территорию Пакистана, объявил войну.
Киссинджер угрожал Советскому Союзу и призывал китайцев вмешаться в дела Индии, а также, как выразился Никсон, “напугать этих проклятых индийцев до смерти”.
Советы, китайцы и индийцы оказались более уравновешенными, чем самозваные представители реальной политики в Овальном кабинете.
Советский Союз, как показывает Сринат Рагхаван в своей книге, был не менее непримирим, чем Соединенные Штаты, к распаду Пакистана, которому они продавали вооружение.
Индия изначально не хотела вооружать бенгальских повстанцев и вступать в военные действия с Пакистаном, и она, вероятно, не подписала бы договор о дружбе с Советским Союзом, если бы не угрозы со стороны Киссинджера.
16 декабря Индия вынудила Пакистан к безоговорочной капитуляции в Дакке. Девяносто тысяч пакистанских солдат и гражданских лиц стали военнопленными — они оставались в Индии до 1973 года — и Пакистан потерял свою самую густонаселенную провинцию.
С тех пор стыд и унижение заставили военный и разведывательный истеблишмент Пакистана искать “стратегическую глубину” в Афганистане и политику “смерти через тысячу сокращений” в управляемом Индией Кашмире.
Киссинджер и Никсон быстро признали свершившийся факт независимого Бангладеша и последовавшее за этим свержение Яхья Хана Зульфикаром Бхутто, которого они ненавидели.
Как сказал Киссинджер Чжоу Эньлаю “будущее наших отношений с Пекином бесконечно важнее для будущего Азии, чем то, что происходит в Пномпене, Ханое или Сайгоне”— или, он мог бы добавить, в Дакке.
Погоня Никсона и Киссинджера за международным авторитетом через мачо-позирование была опрометчивой.
https://www.newyorker.com/magazine/2013/09/23/unholy-alliances-3
Это “бомба”, по панической оценке Киссинджера, которая может испортить “все, что мы сделали с Китаем.”
В июне в лондонской газете Sunday Times появился репортаж бесстрашного пакистанского журналиста Энтони Маскаренхаса с заголовком “Геноцид”
Эдвард Кеннеди вернулся из поездки в лагеря беженцев в августе, приветствуя “путь сострадания” Индии. В том же месяце концерт в Нью-Йорке в поддержку Бангладеша, организованный Джорджем Харрисоном и Рави Шанкаром, направил контркультурную энергию шестидесятых годов на новое дело.
Визит в Вашингтон в ноябре Индиры Ганди не улучшил шансы Никсона и Киссинджера отложить войну между Индией и Пакистаном до окончания саммита с Мао Цзэдуном.
4 декабря Яхья Хан, пресытившись индийскими вторжениями на территорию Пакистана, объявил войну.
Киссинджер угрожал Советскому Союзу и призывал китайцев вмешаться в дела Индии, а также, как выразился Никсон, “напугать этих проклятых индийцев до смерти”.
Советы, китайцы и индийцы оказались более уравновешенными, чем самозваные представители реальной политики в Овальном кабинете.
Советский Союз, как показывает Сринат Рагхаван в своей книге, был не менее непримирим, чем Соединенные Штаты, к распаду Пакистана, которому они продавали вооружение.
Индия изначально не хотела вооружать бенгальских повстанцев и вступать в военные действия с Пакистаном, и она, вероятно, не подписала бы договор о дружбе с Советским Союзом, если бы не угрозы со стороны Киссинджера.
16 декабря Индия вынудила Пакистан к безоговорочной капитуляции в Дакке. Девяносто тысяч пакистанских солдат и гражданских лиц стали военнопленными — они оставались в Индии до 1973 года — и Пакистан потерял свою самую густонаселенную провинцию.
С тех пор стыд и унижение заставили военный и разведывательный истеблишмент Пакистана искать “стратегическую глубину” в Афганистане и политику “смерти через тысячу сокращений” в управляемом Индией Кашмире.
Киссинджер и Никсон быстро признали свершившийся факт независимого Бангладеша и последовавшее за этим свержение Яхья Хана Зульфикаром Бхутто, которого они ненавидели.
Как сказал Киссинджер Чжоу Эньлаю “будущее наших отношений с Пекином бесконечно важнее для будущего Азии, чем то, что происходит в Пномпене, Ханое или Сайгоне”— или, он мог бы добавить, в Дакке.
Погоня Никсона и Киссинджера за международным авторитетом через мачо-позирование была опрометчивой.
https://www.newyorker.com/magazine/2013/09/23/unholy-alliances-3