Репост из: Бюро
Почему Запад больше не пугает резкая риторика России о "красных линиях" и четких условиях применения ядерного оружия, включая превентивное реагирование? Потому что начиная с 2022 года Москва чрезмерно налегала на данный нарратив, фактически обесценив его значение. Именно поэтому не помогает даже кодификация параметров использования ЯО в соответствующих доктринальных документах РФ — НАТО расценивает ее лишь как еще одну пустую угрозу и блеф.
Но дело не только в ядерке как таковой. Есть еще целый ряд вопросов, по которым Кремль декларировал готовность на жесткий ответ, а по итогу все равно оставлял враждебные выпады без наказания: Северный поток, использование тыловой инфраструктуры Североатлантического альянса для ударов по российской территории, захват активов, притеснение своих граждан в сторонних юрисдикциях, поставки отдельных видов вооружения, нарушение договоренностей и секторальных перемирий и так далее.
В контексте западной стратегии прощупыващей эскалации, нацеленной на аккуратное, но последовательное расширение рамок допустимого, это сыграло против нас. Лагерь поддержки Киева уверовал в собственную безнаказанность, тогда как наша неспособность перекрывать такие ходы вкупе с позицией "вечный потерпевший" в духе "нас надули, обманули и водили за нос" привела к убежденности в бутафорском характере потенциала России, ее слабости и готовности к уступкам через давление.
Мы, увы, стоим перед непростой дилеммой. С одной стороны, продолжая в том же духе, мы как бы сами же подставляемся под новые удары. Европа более чем способна и готова на них даже без участия США, достаточно молчаливого "ок". С другой — инициативно менять эту динамику резким форсированием с собственной стороны является очевидным риском. Что схавают, а что используют против нас для разгона антироссийского маховика и вернут в обратку?
Вопрос, по сути, не про то, нужно ли как-то урезонивать откровенно обнаглевшего врага. Конечно нужно! Он в том, каким конкретно образом это в нынешней ситуации можно сделать. Ведь повышение эскалации ради деэскалации традиционно означает существенный гамбит и, как показывает история, часто приводит к диаметрально противоположному результату. Будущий удар, если он, разумеется, рассматривается, должен быть сильным и уверенным, но в то же время недостаточно разрушительным, чтобы не спровоцировать ухудшение общего расклада в рамках конфликта.
Но дело не только в ядерке как таковой. Есть еще целый ряд вопросов, по которым Кремль декларировал готовность на жесткий ответ, а по итогу все равно оставлял враждебные выпады без наказания: Северный поток, использование тыловой инфраструктуры Североатлантического альянса для ударов по российской территории, захват активов, притеснение своих граждан в сторонних юрисдикциях, поставки отдельных видов вооружения, нарушение договоренностей и секторальных перемирий и так далее.
В контексте западной стратегии прощупыващей эскалации, нацеленной на аккуратное, но последовательное расширение рамок допустимого, это сыграло против нас. Лагерь поддержки Киева уверовал в собственную безнаказанность, тогда как наша неспособность перекрывать такие ходы вкупе с позицией "вечный потерпевший" в духе "нас надули, обманули и водили за нос" привела к убежденности в бутафорском характере потенциала России, ее слабости и готовности к уступкам через давление.
Мы, увы, стоим перед непростой дилеммой. С одной стороны, продолжая в том же духе, мы как бы сами же подставляемся под новые удары. Европа более чем способна и готова на них даже без участия США, достаточно молчаливого "ок". С другой — инициативно менять эту динамику резким форсированием с собственной стороны является очевидным риском. Что схавают, а что используют против нас для разгона антироссийского маховика и вернут в обратку?
Вопрос, по сути, не про то, нужно ли как-то урезонивать откровенно обнаглевшего врага. Конечно нужно! Он в том, каким конкретно образом это в нынешней ситуации можно сделать. Ведь повышение эскалации ради деэскалации традиционно означает существенный гамбит и, как показывает история, часто приводит к диаметрально противоположному результату. Будущий удар, если он, разумеется, рассматривается, должен быть сильным и уверенным, но в то же время недостаточно разрушительным, чтобы не спровоцировать ухудшение общего расклада в рамках конфликта.