Очень умильно наблюдать, как протестная общественность ужасается истории 21-летней Алены, задержанной на митинге в столице, которую менты пытали полиэтиленовым пакетом, чтобы добиться разблокирования телефона.
Как будто все эти люди и их семьи последние лет сто жили в каком-то другом государстве, где правоохранительные органы не занимались поставленными на конвейер пытками задержанных и арестованных, а дарили им цветочки и гладили по животику.
Объяснение на самом деле то же, что и с "ужасным 37-м годом". Советская власть начала есть людей с самого момента своего прихода. Но пока она жевала крестьян и работяг, городской интеллигенции и чиновникам казалось, что все нормально. А когда начали жевать их - тут-то у них глаза и открылись.
Я не знаю, как можно стабильно пропускать мимо сознания все эти истории про внезапно повесившихся в изоляторах и спецприемниках людях, про посадки на бутылку и швабры в жопе, про изнасилования и избиения в УВД. А потом удивляться полиэтиленовому пакетику на 21-летней девочке.
"Ну, ладно этих быдланов. А нас-то за что?" - примерно так выглядит их возмущение со стороны.
Как будто все эти люди и их семьи последние лет сто жили в каком-то другом государстве, где правоохранительные органы не занимались поставленными на конвейер пытками задержанных и арестованных, а дарили им цветочки и гладили по животику.
Объяснение на самом деле то же, что и с "ужасным 37-м годом". Советская власть начала есть людей с самого момента своего прихода. Но пока она жевала крестьян и работяг, городской интеллигенции и чиновникам казалось, что все нормально. А когда начали жевать их - тут-то у них глаза и открылись.
Я не знаю, как можно стабильно пропускать мимо сознания все эти истории про внезапно повесившихся в изоляторах и спецприемниках людях, про посадки на бутылку и швабры в жопе, про изнасилования и избиения в УВД. А потом удивляться полиэтиленовому пакетику на 21-летней девочке.
"Ну, ладно этих быдланов. А нас-то за что?" - примерно так выглядит их возмущение со стороны.