Россия. Тренды недели
Фактор Турции
Подписание двух симметричных соглашений в Стамбуле «по созданию коридора для вывоза украинского зерна по Черному морю» может стать серьезной вехой в современных международных отношениях. Чуть ли не впервые за новейшую историю, начавшуюся после распада Советского Союза, весь мир увидел, что одна сверхдержава может довериться возможностям и намерениям представителю как бы враждебного для себя военно-политического блока. Турция презрела любые русофобские установки коллективного Запада, которые были в приоритете в последние полгода, и совершила невозможное действие: свела за одним столом Москву и Киев и добилась конкретной договоренности.
Понятно, что не последнюю роль во всем переговорном процессе играла Организация Объединенных Наций и ее генеральный секретарь Антониу Гутерриш, иначе бы Россия не подписала с ООН меморандум о «снятии различных ограничений на экспорт российской сельскохозяйственной продукции и удобрений». Кому-то может не понравиться сей факт, но в Кремле воспользовались дипломатическим элементом, известным еще со времен древней истории: qui pro quo – одно за другое. Хочешь решить мировую продовольственную проблему – будь добр, пойди на уступки. Тем паче, если санкции против России изначально носили эмоциональный характер, а не были продиктованы экономикой и здравым смыслом.
В тоже время, не стоит переоценивать симметричные соглашения. Сам их формат говорит о том, что даже до проекта мирного соглашения между Россией и Украиной еще, ох как далеко. Намерения Киева не столь просты и понятны, как это может видеться из условного Лондона и Брюсселя, иначе бы военная администрация Зеленского не размещала склады боеприпасов в якобы мирном порту Одессы, сознательно подталкивая Москву на провокацию. Случившийся обстрел, тем не менее, как это бы не казалось странным, находится в легитимном поле: оказывается, в соглашении между Россией, Турцией и ООН есть строчки, что Москва «не обещала избегать ударов по частям украинских портов, которые напрямую не используются для экспорта зерна». Последние восемь лет коллективный Запад настойчиво твердил, что Кремль не соблюдает нормы международного права. Теперь, когда даже военная операция происходит в рамках действующих соглашений, страны НАТО все равно оказываются недовольными. Тоже, кстати, тренд.
И не стоит забывать о еще одной тенденции, которую в мировую политику ввела как раз Россия и президент Владимир Путин: «личностные контакты решают многое». Произошедшие договоренности – дело рук, по большей части, президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана. Тут можно долго говорить о личных амбициях Эрдогана, о его стремлении влиять на континентальную европейскую политику и решать проблему с курдами. В тоже время нельзя не отметить, что Эрдоган, один из немногих, кто сумел выстроить крепкие деловые и личные взаимоотношения с Владимиром Путиным. Их коммуникация, основанная на уважении личного и национального пути, может быть примером для политиков всего остального мира. Подход «сначала дружим, потом договариваемся» кажется более устойчивым чем «ничего личного, это бизнес».
Фактор Турции
Подписание двух симметричных соглашений в Стамбуле «по созданию коридора для вывоза украинского зерна по Черному морю» может стать серьезной вехой в современных международных отношениях. Чуть ли не впервые за новейшую историю, начавшуюся после распада Советского Союза, весь мир увидел, что одна сверхдержава может довериться возможностям и намерениям представителю как бы враждебного для себя военно-политического блока. Турция презрела любые русофобские установки коллективного Запада, которые были в приоритете в последние полгода, и совершила невозможное действие: свела за одним столом Москву и Киев и добилась конкретной договоренности.
Понятно, что не последнюю роль во всем переговорном процессе играла Организация Объединенных Наций и ее генеральный секретарь Антониу Гутерриш, иначе бы Россия не подписала с ООН меморандум о «снятии различных ограничений на экспорт российской сельскохозяйственной продукции и удобрений». Кому-то может не понравиться сей факт, но в Кремле воспользовались дипломатическим элементом, известным еще со времен древней истории: qui pro quo – одно за другое. Хочешь решить мировую продовольственную проблему – будь добр, пойди на уступки. Тем паче, если санкции против России изначально носили эмоциональный характер, а не были продиктованы экономикой и здравым смыслом.
В тоже время, не стоит переоценивать симметричные соглашения. Сам их формат говорит о том, что даже до проекта мирного соглашения между Россией и Украиной еще, ох как далеко. Намерения Киева не столь просты и понятны, как это может видеться из условного Лондона и Брюсселя, иначе бы военная администрация Зеленского не размещала склады боеприпасов в якобы мирном порту Одессы, сознательно подталкивая Москву на провокацию. Случившийся обстрел, тем не менее, как это бы не казалось странным, находится в легитимном поле: оказывается, в соглашении между Россией, Турцией и ООН есть строчки, что Москва «не обещала избегать ударов по частям украинских портов, которые напрямую не используются для экспорта зерна». Последние восемь лет коллективный Запад настойчиво твердил, что Кремль не соблюдает нормы международного права. Теперь, когда даже военная операция происходит в рамках действующих соглашений, страны НАТО все равно оказываются недовольными. Тоже, кстати, тренд.
И не стоит забывать о еще одной тенденции, которую в мировую политику ввела как раз Россия и президент Владимир Путин: «личностные контакты решают многое». Произошедшие договоренности – дело рук, по большей части, президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана. Тут можно долго говорить о личных амбициях Эрдогана, о его стремлении влиять на континентальную европейскую политику и решать проблему с курдами. В тоже время нельзя не отметить, что Эрдоган, один из немногих, кто сумел выстроить крепкие деловые и личные взаимоотношения с Владимиром Путиным. Их коммуникация, основанная на уважении личного и национального пути, может быть примером для политиков всего остального мира. Подход «сначала дружим, потом договариваемся» кажется более устойчивым чем «ничего личного, это бизнес».