Александр Лукашенко и «люди-функции»
Уважаемый эксперт, директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев написал очень любопытную колонку для федерального и авторитетного Telegram-канала «Кремлевский безБашенник», взяв за информационный повод сообщение о смерти главы МИД Беларуси Владимира Макея.
Иноземцев анализирует публикации в российской прессе по поводу столь трагичного события для Минска и приходит к выводу, что Владимир Владимирович не был «Талейраном, которым его стали представлять». По мнению эксперта, Макей, в течение всей своей десятилетней службы, не отличался креативностью или даже некоей политической независимостью, а денно и нощно был самым обыкновенным исполнителем в когорте у президента Александра Лукашенко.
Следовательно, как отмечает Владислав Леонидович, любой сменщик Макея обрекается быть лишь проводником идей Лукашенко и никакой самостоятельности в плане не то, что выработки идей, а генерации иного мнения, от него не ждут. Потому что абсолютно все нити власти и центры принятия решений на себе замкнул Александр Григорьевич. Это он решает, будет ли Беларусь участвовать в специальной военной операции, какая линия поведения (или дружбы) сейчас наиболее подходящая в коммуникации с Россией и чем ответить на очередную угрозу со стороны ЕС и США.
Мысль от Иноземцева хороша своим переходом, от смерти Макея к логике политического руководства Лукашенко, а так-то давно известно, что позиция Минска в мировом сообществе – это дело рук (или мозга) конкретного человека. И каким бы всесильным Лукашенко не казался для собственных сограждан, конкретно, жизнь (или судьба, фатум) продемонстрировали всем, насколько все призрачно. Посему Владислав Леонидович надеется, что президент Беларуси будет более ревностно относиться к своему здоровью.
А вот с другим предположением эксперта сложно согласиться – что Лукашенко имеет цель «пережить Путина физически и политически». Москва, по сути, выступает гарантом территориального и экономического суверенитета Беларуси. Без поддержки от Кремля и сурового окрика «коллективному Западу» в случае чего, Североатлантический Альянс в мгновении ока придумает «террористическую угрозу» от Минска, и, в обход Совета Безопасности ООН (чего уже было, Слободан Милошевич на том свете подтвердит), в одночасье свергнет действующую власть в Беларуси. Нет, цель и стратегия у Лукашенко другие – это максимально возможное лавирование между Россией и Западом, чтобы в случае некоего форс-мажора остаться своим как для одних, так и для других. При этом не потеряв остатки доверия и авторитета у собственных граждан, поскольку революционный потенциал, все-таки, имеет место в настроениях белорусов.
Вот по этой причине – возможность революции – Лукашенко крайне выгодно иметь целую армию «людей-функций», способных показывать видимость демократии в Беларуси. Как будто, решения принимаются коллективно, есть отдельные центры силы, и представители западных стран могут найти любого для себя собеседника. Владимир Макей, да упокоится его душа, был именно таким: улыбчивым, добрым, внимательным и, в тоже время, сугубо функциональным.
Уважаемый эксперт, директор Центра исследований постиндустриального общества Владислав Иноземцев написал очень любопытную колонку для федерального и авторитетного Telegram-канала «Кремлевский безБашенник», взяв за информационный повод сообщение о смерти главы МИД Беларуси Владимира Макея.
Иноземцев анализирует публикации в российской прессе по поводу столь трагичного события для Минска и приходит к выводу, что Владимир Владимирович не был «Талейраном, которым его стали представлять». По мнению эксперта, Макей, в течение всей своей десятилетней службы, не отличался креативностью или даже некоей политической независимостью, а денно и нощно был самым обыкновенным исполнителем в когорте у президента Александра Лукашенко.
Следовательно, как отмечает Владислав Леонидович, любой сменщик Макея обрекается быть лишь проводником идей Лукашенко и никакой самостоятельности в плане не то, что выработки идей, а генерации иного мнения, от него не ждут. Потому что абсолютно все нити власти и центры принятия решений на себе замкнул Александр Григорьевич. Это он решает, будет ли Беларусь участвовать в специальной военной операции, какая линия поведения (или дружбы) сейчас наиболее подходящая в коммуникации с Россией и чем ответить на очередную угрозу со стороны ЕС и США.
Мысль от Иноземцева хороша своим переходом, от смерти Макея к логике политического руководства Лукашенко, а так-то давно известно, что позиция Минска в мировом сообществе – это дело рук (или мозга) конкретного человека. И каким бы всесильным Лукашенко не казался для собственных сограждан, конкретно, жизнь (или судьба, фатум) продемонстрировали всем, насколько все призрачно. Посему Владислав Леонидович надеется, что президент Беларуси будет более ревностно относиться к своему здоровью.
А вот с другим предположением эксперта сложно согласиться – что Лукашенко имеет цель «пережить Путина физически и политически». Москва, по сути, выступает гарантом территориального и экономического суверенитета Беларуси. Без поддержки от Кремля и сурового окрика «коллективному Западу» в случае чего, Североатлантический Альянс в мгновении ока придумает «террористическую угрозу» от Минска, и, в обход Совета Безопасности ООН (чего уже было, Слободан Милошевич на том свете подтвердит), в одночасье свергнет действующую власть в Беларуси. Нет, цель и стратегия у Лукашенко другие – это максимально возможное лавирование между Россией и Западом, чтобы в случае некоего форс-мажора остаться своим как для одних, так и для других. При этом не потеряв остатки доверия и авторитета у собственных граждан, поскольку революционный потенциал, все-таки, имеет место в настроениях белорусов.
Вот по этой причине – возможность революции – Лукашенко крайне выгодно иметь целую армию «людей-функций», способных показывать видимость демократии в Беларуси. Как будто, решения принимаются коллективно, есть отдельные центры силы, и представители западных стран могут найти любого для себя собеседника. Владимир Макей, да упокоится его душа, был именно таким: улыбчивым, добрым, внимательным и, в тоже время, сугубо функциональным.